прочие разности
сайт александра о'карпова
вход -- песни -- тексты -- книга -- mp3




-- прочее

Александр Щербина

ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ЗАЗЕМЕЛЬЕ,
или ЧТО УВИДЕЛА ЛАРИСА ЗА КРАЕМ ЗЕМЛИ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
главы 11-14

скачать вторую часть в формате .doc - larisa2.zip (376 kB)

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Так вот ты какой, цветочек аленький!..
"Хатха-Йога.
Освоение позы Лотоса"

Единственная дорога, сулившая, судя по каменным указателям, большие неприятности, и вправду очень скоро завела в самое непроходимое болото, и если бы Лариса не летела в ступе, как и полагается ведьме, а шла, предположим, пешком, у неё не было бы повода обвинить неизвестного доброжелателя в излишней категоричности. Скоро последние деревья остались далеко позади, и - насколько хватало глаз - перед путниками раскинулась бесконечная хлюпающая равнина грязного болотного цвета. В довершении ко всему, быстрые сумерки обратились в жуткую непроглядную ночь. Бедная Ступа даже не могла пожаловаться на усталость, прекрасно понимая, что первая же посадка окажется последней - и для неё и для хозяйки. Только этот "одноразовый" и спасётся. Ступа в сердцах тряхнула бортами:
- Поосторожней там, - звякнула бутылка недовольным голосом Джинна, - не дрова везёшь.
- Не нравится - топай пешком, - огрызнулась Ступа и с удовольствием повторила манёвр. - Не видишь - воздушные пробки.
Несмотря на тон, оба разговаривали шепотом: Лариса, как ни боролась со сном, всё-таки задремала. От резкого толчка она чуть было не проснулась и даже пробормотала что-то во сне - жалобно и испуганно.
- Бедная девочка, - вздохнул Джинн, высовывая из бутылки краешек чалмы.
- Никакая она тебе не "бедная", - зашипела Ступа. - Для тебя она великая и могущественная повелительница. И ведьма по совместительству. А вот для меня, можно сказать, лучшая подруга.
- Ага, рассказывай, - фыркнул Джинн и, вытащив из бутылки голову, размял затекшую шею.
- А то кто ж? Мы с ней, почитай, второй уровень вместе, друг за дружку держимся. Я её, если хочешь знать, от говорящего качана спасла, и от Змея тоже, горючего... и где его теперь только черти носят, окаянного...
- По моим подсчетам - уже очухался. Теперь чем поправится ищет... Так что до утра время есть.
- До утра!... Ты давай не того... Мы тут в любой момент можем шлёпнуться. Так что, поднапрягись, родимый: нам твоя муха сейчас до зарезу нужна.
- ОССА.
- Вот-вот. Пошевели мозгами-то!
- Не получается.
- А ты поднатужься, милок, поднатужься! Зря я, что ли, тебя на своём горбу катаю!
- Э-э... м-м-м... Готово.
- Ну?
- "Утро вечера мудренее".
- Тьфу, нечисть!...Экстрассенс недоученый...
- А ты...ты... Знаешь кто?..
- Обожди, потом придумаешь!.. Ну-ка, глянь: там внизу... или мне мерещится?

Ступе не мерещилось. Огонек всё приближался, становясь больше, ярче, пока не оказался удивительно полной луной, каким-то чудом зацепившейся за одно из чахлых низких деревьев, что росли прямо посреди Гринписской трясины. Точнее прямо на острове посреди Гринписской трясины. И, насколько проснувшаяся Лариса могла судить при подобном освещении, весь остров являл собой простое нагромождение жестяных банок и промокших картонных коробок. Пожалуй, при дневном свете, этот Гринписский островок выглядел бы обыкновенной свалкой. Вскоре Ларисе удалось разобрать и надписи на этикетках: одни банки носили название "Кот и Ко", другие - "Кискас", а на картонных коробках, под странным рисунком, изображающим широко улыбающегося кота, перечеркнутого двумя жирными чертами, красовалась и вовсе загадочная надпись: "КонтрасмеХ". Но, конечно, не это оказалось самым удивительным на этом баночно-коробочном острове, так похожем на обыкновенную свалку. То, что Лариса по началу приняла за большую, поросшую шерстью гору в центре острова, оказалось ничем иным как хозяином Гринписской трясины, мирно посапывающем на большущем деревянном троне, а скорее, пне, что в бытность свою деревом, несомненно, царствовал среди прочей низкорослой флоры этого острова.
Да, что ни говори, Котище был невероятных размеров. Огромное пузо утопало в роскошной пушистой шерсти, а лапы, как четыре толстые сардельки, торчали в разные стороны. На том месте, где у нормальных котов обычно находится шея, у Ученого Кота красовался ошейник.
- Наверно это ошейник от золотой цепи, - шепнула Лариса Ступе, когда та благополучно приземлилась на гору пустых банок.
- Нет, нет и нет, квак бы не так, - раздался рядом с ними незнакомый, слегка прикваивающий голосок. - Это ошейник от блох. Квак. Наш повелитель их терпеть не может.
Лариса разглядела симпатичного лягушонка, довольно давно уверенно удерживающегося на задних лапках.
- Квак. Историческая реликвия, о ква-кваторой вы изволили упомянуть, была продана - и довольно давно - на большом Городском аукционе - за две с половиной тонны кошачьих ква-квансервов, - и чуть смутившись, лягушонок добавил:
- Их Величество много кушают.
- А нельзя ли нам обратиться к Их Величеству с небольшой просьбой?
- Что вы! Сейчас никвак нельзя. Они только недавно отужинали - второй раз, теперь отдыхают.
- Ах, ну до чего же мне не везёт, - огорчилась Лариса. - Теперь Ученый Кот будет спать до самого утра.
- А вот и нет, - обиделся лягушонок. - С чего вы взяли, что Их Величество спят? Квак. Я же сказал: отдыхают, перед третьим ужином... Кстати, хорошо, что вы напомнили: Их Величеству пора принимать ква-кваролевские таблетки.
И одним длинным прыжком лягушонок скрылся из виду.
- Похоже, я был прав, - поделился своими наблюдениями Джинн. - Этот котяра мышей ловить не станет.
- Но, может, он подскажет, как эту мышь поймать и, главное, что с ней делать?
- Как "что"? Побеждать Змея, конечно!
- Да, но квак? - воскликнула Лариса, даже не заметив, что от волнения перешла на лягушачий язык.
А маленький расторопный лягушонок тем временем уже разбудил "отдыхающее" Величество и превратился, судя по всему, в заботливую хлопотливую няньку.
- Ваше Ученое Котейшество, ну не ква-квапризничайте... Вы же знаете, ква-квакой ценой нам достались эти дефицитные таблетки...
Кот захныкал ещё пуще, словно маленький ребенок, которого заставляют глотать жидкую манную кашу.
- Надо, надо, Ваше Величество, за Забором все коты принимают. Ну же, будьте умницей!
Так, уговорами и увещеваниями, лягушонок сумел скормить своему повелителю всю коробку таблеток, ту самую, на которой две жирные черты перечеркивали улыбающегося кота.
- Это зачем? - шёпотом спросила подошедшая Лариса.
- От смеха, - так же шёпотом пояснил лягушонок. - Правитель такой величины и такого веса должен быть чрезвычайно серьезен.
- Какого "такого"?
- По результатам последнего взвешивания - тридцать четыре килограмма и триста грамм.
Котище незаметно выплюнул последнюю таблетку и страшно заревел. Этот дикий рёв и вправду разнёсся по всей Гринписской трясине, поднялся в ночное небо и добрался до полной луны. Луна нервно моргнула, да так и осталась с опущенным веком, уже никакой не луной, а самым что ни на есть полумесяцем.
Лягушонок с тревогой посмотрел на небо.
- Скоро начнёт светать. Квак. Время аудиенции заква-кванчивается.
- Но мы же ещё...
- Это от меня не зависит. Здесь быстро светает.
- Ну хорошо, тогда представьте нас поскорее.
Лягушонок грустно посмотрел на девочку.
- Сейчас нельзя, а то он снова заревёт, - и вдруг добавил: - Такая несносная зверюга.
Теперь он выглядел рассерженным:
- Ну ты, Ученое Величество, давай, слазь - когти точить.
Шерстяная гора с трудом слезла со своего пня и принялась точить когти. При этом котище как мог выгибал спину и громко, некрасиво фыркал. От пня только щепки летели.
- Ну вот, никваких манер, - с дрожью в голосе молвил лягушонок и даже отвернулся, до того ему было обидно за своего невоспитанного правителя. - Бьешься, бьешься над ним, книжки по кэт-и-кету читаешь - всё точно коту под хвост. Перед гостями стыдно.
- Может, вы ему не те книжки читаете? - предположила Лариса.
- А ква-квакая разница? Если он их всё равно не слушает - одна лень на уме. То ест, то спит, то когти точит - вот и все занятия... Раньше хоть сказки рассказывал... Уйду я от него! Честное слово.
- А может, его наша аудиенция немножечко... расшевелит? - Лариса и сама не ожидала от себя такой хитрости.
Лягушонок задумался.
- Конечно расшевелит, - разошлась Лариса, в восторге от своего коварства. - Вы только попробуйте.
- Ладно. Попробуем. Но сперва займемся декорациями. Предположим, что действие разворачивается в самом центре Гринписской трясины, на баночном острове, в резиденции самого Кота Ученого...
- Но ведь так оно и есть, - заметила девочка.
- Тем лучше. Сейчас мы начнем разыгрывать театральное представление - "О Девочке, Ступе и Их Величестве Ученом Коте.
- А зачем?
- А затем, что при любом дворе должен быть придворный театр. Понятно?
- А где здесь двор?
- Неважно. Назначаю себя главным режиссером и постановщиком, а также сценаристом и осветителем. Вам достаётся роль артистов.
- А может зрителей?
- Не получается. Зрители - тоже я.
- Но может...
- Не может. Пьесу мы назовем "Ходоки у Кота Великого".
- "Летуны" - поправила Лариса. - Ведь мы прилетели.
- Не имеет значения. Это художественный образ. Значит так. Квак. Вы приходите издалеква, изможденные и измученные, в надежде отыскать заземельную правду жизни...
- Вообще-то мы искали мышь...
- Не перебивай... Вы обращаетесь к Великому и Ученому - и он просвещает вас, и наставляет на путь истинный. То есть указывает дорогу назад... Ну, кваков сюжетец?
Лариса подумала и честно ответила:
- Боюсь, публике он не понравится.
- О! Ещё ква-квак понравится! За это можешь не беспокоиться... Ну! Все по местам!... Приготовились!... Занавес!!!

И тут, как по волшебству, на всех деревьях вспыхнули юпитеры и софиты, и весь плавучий остров озарился нестерпимо ярким светом. Зашумела, захлопала публика... Впрочем, нет: это один лягушонок так старательно и умело шумел, что по неволе создавалось впечатление переполненного зала. Лариса не очень уверенно приблизилась к трону и, как когда-то во дворце у Смеяны, попробовала присесть в реверансе. Однако на этот раз её никто и не думал останавливать. Напротив: Котище слегка поморщился, а из "зала" донесся возмущенный свист и крики лягушонка:
- Ниже. Ниже!
Лариса присела ниже и чуть не упала.
- Зачем ты пришла к Нам, такая неуклюжая и непочтительная девчонка, - грозно вопросил Ученый Кот, и это были первые слова, которые Лариса имела счастье от него услышать. Голос у Их Величества был отвратительно громким и немузыкальным. Пожалуй, было бы честнее сказать, что он орал как мартовский кот. И несмотря на это, лягушонок довольно похоже изобразил "бурные овации" и крики "браво!". Котяра милостиво кивнул и продолжал:
- Ужели, несчастная, ты ищешь правды в этой безумной, всеми забытой Заземельной стране?
- Нет, Ваше Величество, я ищу мышь.
Лариса даже представить себе не могла, сколь велика может быть сила одного единственного слова, сказанного со сцены, пусть даже эта сцена всего лишь груда пустых консервных банок. Как только она произнесла "мышь", по залу прокатилась волна ужаса, софиты один за другим принялись выходить из строя, лампочки - какие перегорели, какие полопались, - и вот уже остров окутала прежняя полутьма, поддерживаемая всё тем же зацепившимся за ветку полумесяцем.
- Что ты наделала! Ну что ты наделала! - сокрушался, чуть не плача, лягушонок, прыгая вокруг совсем растерявшейся Ларисы. - Квакой шедевр загубила! Квакой шедевр! Не видать мне теперь Полударственной премии, как своих ушей.
- А зачем вы на меня свистели? И зачем хлопали этому ужасному Коту? - спросила Лариса, которой действительно было очень обидно.
- Ну квак же вы не понимаете! Это ведь моя работа. Квак! Я же ква-ква-квакер. Значит должен освистывать одних и апплодировать другим... Да вы что - в театры не ходите?
Лариса, уже примерялась, как бы поуверенней соврать, когда из-за пня вылезло само Их Котейшество и на полусогнутых лапах приблизилось к девочке.
- Скажи мне, девочка, что ты знаешь про эту ужасную, ужасную Мышь? - спросил он, и голос его больше не был отвратительно громким и немузыкальным, скорее жалобным и печальным.
Ларисе сразу же захотелось почесать Котика за ухом. Что она и сделала. И когда Ученый Кот прикрыл глаза и блаженно замурлыкал, девочка рассказала ему, зачем и куда идет и почему оказалась на Гринписской трясине.

- Мышь, о которой тебе говорили, - самое опасное и могущественное существо во всём Заземелье. С ней считается даже Главный Компьютер. Говорят, с помощью одной этой Мыши можно мгновенно перенестись в любое место в Заземелье, в какое только пожелаешь. А кроме того, эта самая Мышь... - Ученый Кот немного замялся... - э-э-э... очень прожорлива: она за секунду может сожрать кого угодно, даже твоего Змея: ам! - и того как не бывало.
- Но тогда мне просто необходимо её найти!
- Попробуй, - осторожно сказал Кот и поёжился.
Лариса бросилась к Ступе: ей в голову пришла одна замечательная идея.
- Джинн, сейчас же вылезай, ты мне нужен!
- Я - ДЖОЙ.
- Подумаешь! На этот раз обойдемся без желаний. Тебе достаточно просто превратиться в мышку.
- Это нечестно! Тем более, помнится, одному людоеду уже предлагали этот фокус. Результат был самый плачевный. Кстати, в том деле тоже не обошлось без кота. В сапогах.
- Джинн! Мы зря тратим время. Ну, я прошу тебя: в такую маленькую, симпатичную мышку.
- А я говорю, что это не по правилам.
- Ну Джиннчик, ну пожалуйста, ну на одну минуточку!
- Может, тебе подойдет какая-нибудь своевременная ОССА?
- Мне нужна мышь.
- Но это очень хорошая ОССА. Послушай...
- Джинн, ты просто не хочешь мне помочь.
- Ага, - сейчас же поддержала Ступа. - Не хочет и не может. Шарлатан потому что.
Джинн с тяжелым вздохом вылез из бутылки, и на ладонь к Ларисе шмыгнула маленькая симпатичная мышка. Над её вытянутой мордочкой красовалась аккуратная, еле заметная чалма.
- Я нашла! - закричала девочка, подбегая к Ученому Коту и лягушоноку. Я нашла её!.. Вот!
На её ладони мышка поднялась на задние лапки и приветственно помахала крошечной чалмой. Кот долго изучал предъявленную Мышь настороженным взглядом, потом повернулся к лягушонку:
- Никогда бы не подумал, что она такая.
- Какая? - испугалась Лариса
- Настоящая, - ответил за Кота лягушонок.
- А какая же она должна быть?
На этот раз лягушонок ничего не ответил, только неопределенно пожал плечами.
- Ладно, - молвил Их Величество, вновь обретая свой царственный вес и величину, - надо попробовать. Квак, за работу!
И снова вспыхнули юпитера и софиты (словно и не думали перегорать), и снова волновался "переполненный зал", а на сцене уже появился стол, в котором Лариса без труда опознала царский пень, покрытый белоснежной скатертью. За этот стол была усажена всё та же подозрительная мышь, и вездесущий Квак, с видом заправского официанта, уже суетился рядом.
- Чего изволите? Вот, рекомендую, самое свежее компьютерное меню.
Он опустил перед мышкой лист и замер в почтительном ожидании.
Джинн деловито достал очки и углубился в чтение. Наконец, издав победный писк, ткнул тонкой мышиной лапкой куда-то в середину списка.
- Её Светлость Королевская Мышь выбрала Компьютерного Дракона! - громогласно возвестил лягушонок и, мгновенно оказавшись на месте "зрителей", захлопал, заулюлюкал и заверещал от восторга. Им же была вынесена на скромном золотом подносе крохотная фигурка трехголового Змея, от которой по всему острову распространился чувствительный сырный аромат.
Через минуту всё было кончено. Отплёвываясь и отдуваясь, Джинн забрался обратно в бутылку и до Ларисы явственно донеслось его недовольное ворчание.
- Терпеть не могу сыра. Вот уж гадость... И главное, было б из-за чего мучиться.
Девочка поспешила к трону, вновь восстановленному в законных правах.
- Ну, вот и всё, - поздравил её лягушонок, впрочем, не слишком уверенно. - С драконом покончено.
- Безусловно, - подтвердил Ученый Кот, хотя и в его голосе особой твердости не ощущалось. - Можете отправляться дальше. Все уровни заканчиваются на Городской Площади. Вот туда и спешите. Двух цифр вам вполне хватит. Надеюсь, они у вас есть?
- Не знаю, - Лариса пожала плечами и улыбнулась.
- Не знаешь?! - ахнули в один голос Кот и лягушонок.
- Нет.
- Ты что же, хочешь сказать, что до сих пор... Квак, часы мне! Сейчас же!
Лягушонок исчез, но уже через мгновенье появился вновь, таща за собой красный кожаный ремешок, посредине которого тикали обыкновенные наручные часики. Впрочем, не совсем обыкновенные.
- Ага, посмотрим, - протянул Котище, поглядывая то на циферблат, то на Ларису. - Не густо. Очень не густо. Смотри сама.
ЦИФРА 1 - так и осталась у кочерыжки;
ЦИФРЫ 2, 3, 4 - тебе вернул дымовой, ведь на первом уровне ты проспала там целую ночь;
ЦИФРУ 5 - дала Царевна, но эту цифру ты вскоре потеряла у зелёного Дуба вместе с Медузой-Вороной;
ЦИФРА 6 - сгорела в родовом имении;
ЦИФРА 7 - осталась где-то у Хорька Лу, - и напрасно;
8 и 9 - дожидаются тебя у Чёрта на куличиках; остальные -
10, 11 и 12 - ты истратила уже на втором уровне, пока добиралась до распутья. К этому времени у тебя оставались только те три цифры, что вернул дымовой. Одну из них заболтал Словолей-разбойник, вторую ты провела здесь, на баночном острове. Выходит, на твоём циферблате осталась всего одна, последняя цифра... Вот она - четвёрочка.
Лариса, не отрываясь, смотрела на часы. Там, на пустом циферблате, действительно мерцала одна-единственная циферка - 4. Её мерцание чем-то напоминало бедную звёздочку, которая непременно разобьётся, если девочка не поспеет вовремя.
- Что же мне делать? - в отчаянии воскликнула она.
- К Главному Компьютеру ты уже не успеешь, даже по воздуху. Лети на Кудыкину гору. Это рядом, каких-нибудь полцифры в один конец. И там, во чтобы-то ни стало, верни потерянное время - 8 и 4 цифры. Этого тебе хватит, чтобы добраться до Площади.
- А вдруг чёрт не согласится?
- Конечно, не согласится. А ты предложи ему Джинна.
- Но...
- Когда чёрт узнает, как он обманулся, всучив тебе вместо заложенной души настоящего джинна...
- Но...
- Не спорь. Теперь главное - время. Вот тебе мой королевский подарок. Возьми эти часы и почаще посматривай на циферблат... Ну, Квак, думаю у тебя тоже найдётся, что преподнести нашей гостье.
- Конечно, Ваше Котейшество. Я подарю ей Волшебную Тапочку, - и лягушонок торжественно протянул Ларисе дырявый мужской башмак.
- Хороший подарок, - одобрил Ученый Кот и объяснил: - Когда-то он принадлежал моему хозяину. Там, за Забором.
Лариса мужественно взяла ботинок за грязный, полинявший за долгие годы шнурок и не преминула спросить:
- Но если вы жили за Забором, как тогда...
- Ни слова больше. Уже светает и тебе пора в путь. Смотри, береги цифру.
Они наскоро попрощались, и вспыхнувшие софиты осветили стартующую с острова Ступу, уносящую на своём борту Ларису, Джинна и Волшебную Тапочку.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Не откладывай на завтра то, что
можно сделать и послезавтра.
Лень- матушка

- Не огорчайся, Лариса, - говорил Джой, высунув из бутылки сильно позеленевшую голову. В ломбарде мне будет куда лучше. Вообще, мы, джинны, да будет тебе известно, страшные лентяи, а все эти разговоры о свободе - так, исторически сложившийся миф. Так уж положено, что вызволенному из заточения джинну следует слегка поворчать о веках, проведенных в бутылке, и на радостях устроить целое представление по этому поводу. Знаешь, бывали случаи, когда выпущенный на волю джинн с досады вышибал дух из своего непрошеного спасителя, который имел неосторожность нарушить его многовековое одиночество своим сомнительным обществом. Но, конечно, репутация прежде всего: таким джиннам приходилось потом выдумывать целую историю - глупее некуда! - о том, как в первое тысячелетие, проведенное в заточении, они якобы клялись осчастливить человека, который дарует им свободу; во второе, - вроде как потеряв терпение, они грозились, что этот тугодум не получит ничего, а в третье - давали страшную клятву удавить сильно припозднившегося спасителя. Так рождались сказки про злых джиннов. На самом-то деле, старая лампа, кувшин или бутылка - вот всё, что нам нужно для полного счастья. Так что ломбард - не такое уж плохое место для джинна.
Лариса, с трудом верила своим ушам.
- Но ведь ты не простой джинн. Ты Джинн, который может напоить джином. Я запомнила. Неужели тебе не хочется вернуться домой, к своим...этим... междусобойным братьям?
- Нисколечко. Здесь, в бутылке, я один такой уникальный. А там, в нашем городе, таких как я - на каждом углу. И все, понимаешь, такие многозначительные... многозначные... Постой, да ты ведь так и не слышала эту историю о художнике и виноградной лозе?
- Нет.

- Вообще-то говоря, это только легенда, но очень красивая... Было это много-много уровней тому назад в городе рыцарей Заземельного Ордена. Говорят жил среди них один немножечко итальянский живописец (когда-то он учился у итальянских мастеров и даже знал несколько иностранных слов). И случилось ему однажды нарисовать гроздь винограда - да так здорово, что многие жители поспешили в мастерскую, чтобы хоть одним глазком взглянуть на это чудо. И только одно беспокоило художника: не мог он никак придумать названия для своей прекрасной картины. Назовешь "гроздь винограда", так оно и без того видно, а вот по-другому, чтобы волшебство какое в названии... Нет, этого художник не мог. А надо сказать, что все рыцари Красного города были людьми очень одарёнными. И каждый занимался каким-нибудь изящным искусством, либо посвящал свою жизнь науке... Вот так и случилось, что пришёл как-то раз в мастерскую Художника доблестный рыцарь сэр Писатель. И стал удивляться очень. Но не картине, поскольку вообще не терпел живописи, а тому, как тесно сплелись в одном слове разнличные его значения. И действительно: правая кисть художника направляла кисть для рисования, которая и сама творила кисть - кисть винограда. Сэр Писатель поделился своим открытием с одним начинающим сэром Поэтом и тот, вдохновлённый этим совпадением, взялся написать поэму, посвященную виноградному творению Великого Художника. И что с того, что сэр Поэт не был лично знаком с автором шедевра, да и сам шедевр его не очень-то интересовал, зато поэма получилась чудесная, а самое чудесное в ней было название, которое никак не удавалось Художнику. Поэма называлась "Созвездие кисти". И когда услышал об этом сэр Художник (разумеется, случайно, ибо терпеть не мог поэзии и стихи не читал в принципе), то обрадовался несказанно. И стоя перед своим шедевром, получившим, наконец, достойное имя, воскликнул с восторгом и страстью: "О, мамма мия!" - воскликнул он, поскольку был немножко итальянцем и знал несколько иностранных слов. А случившийся рядом ученый, сэр Филолог, вооружился пером и вставил это красивое восклицание в заглавие своей будущей диссертации, тему для которой уже стащил у сэра Писателя. И чтобы когда-нибудь впоследствии никто из жителей Красного города не вздумал обвинить его в плагиате, предусмотрительно подправил искомое слово. Так, восторженное восклицание сэра Художника "О, мамма мия!" превратилось сначала в научную диссертации, а позднее и в название целого города - О-мони-мия. С тех пор...

- ...С тех пор в этом Красном городе мало чего изменилось, - вмешалась Ступа. - И вообще. Всё это, конечно, оч-ч-чень интересно, но не очень вовремя. Ты не мог бы заодно припомнить, какой именно своевременный совет собирался дать нашей хозяйке на Гринписской трясине?
- Для чего это? - удивилась Лариса, тем более, что Ступа выглядела весьма и весьма обеспокоенной.
- Будем считать - ради любопытства... Итак, Джой, будь добр, пошевели извилинами.
- И нечего зря грубить. Я без труда могу вспомнить любую из когда-либо произнесенных мной аксиом... Только вряд ли это имеет смысл - ложка хороша к обеду... Вот, кстати, тоже неплохая вылетела ОССА и очень своевременная...
- Хватит болтать! Что ты пытался посоветовать Ларисе, перед тем как превратиться в мышь?
- Это была ОССА об обмане... Э-э-э... "Обман себе дороже". А что?
- Ничего. Но теперь я абсолютно уверена.
- В чём?
- В том, что нам действительно сели на хвост!
Лариса притворно ойкнула, и перегнувшись через борт, внимательно осмотрела Ступу - на предмет наличия у той хвоста, на который можно было бы сесть. Впрочем, скоро девочке стало не до шуток, настолько не до шуток, что она сказала Ступе совершенно серьезно:
- Мне кажется, за нами кто-то гонится...
- Да ну?
Девочка покраснела:
- Ты думаешь, это Змей?
Если даже Ступа и думала как-то иначе, это ровным счётом ничего не меняло: Змей Горюныч был совсем близко.
- Тапочка! - закричал Джинн, обходясь на этот раз без двусмысленных афоризмов.
Ну конечно! Волшебная Тапочка! Хорошо бы ещё знать, как ей пользоваться. Но как раз этого Лариса не знала. И даже не удосужилась спросить у лягушонка. Какая же она растяпа!
- Ну же, Лариса, он приближается!
- Но что мне делать?
- А что ещё можно делать со старым рваным башмаком? Швыряй его в Змея!!!
Змей Горюныч вплотную подлетел к Ступе и с удовольствием продемонстрировал беглецам свои великолепные зубы.
Лариса размахнулась, что было сил, - и тяжёлый башмак полетел чудовищу прямёхонько в левую голову.
Эффект был потрясающий. Не ожидавший нападения Змей даже не попытался увернуться. Его левая голова сказала "Уф-фф!" и безвольно повисла на длинной обмякшей шее.
- Нокаут! Нокаут! - заревела Ступа вне себя от радости. - Давай, Лариса! Ату его!
- Ату! - вторил Джинн, входя в спортивный азарт. - Бомби его!
Легко сказать "бомби", а чем?
Лариса в отчаянии посмотрела под ноги... и увидела всё тот же рваный башмак, как ни в чем ни бывало валяющийся на дне Ступы. И, вспомнив, что башмак - волшебный, решила не тратить времени на пустое удивление, тем более что воздушный бой был в самом разгаре.
Змей, потерявший третью часть экипажа, уже приспособился к аварийному полету и вновь заходил на боевую позицию.
Решив драться до конца, Лариса, подбадриваемая криками друзей, размахнулась ещё сильнее - и вновь грозный снаряд достиг цели: на этот раз уже правая голова сказала "Уф-фф!" и присоединилась к левой.
"Виктория!" - в полном восторге закричали Ступа и Джинн, однако ошалевший Змей, судя по всему, был не очень согласен с такой постановкой вопроса.
Перейдя на резервные запасы горючего, то есть, попросту говоря, заработав крыльями в два раза быстрее, он с упрямством японского камикадзе ринулся на врага. Обе нокаутированные головы были безжалостно переброшены за спину -в целях максимального улучшения летных характеристик пилотируемого аппарата. Из единственной действующей пасти вырывался столб пламени.
Представьте себе работающий сварочный аппарат, летящий прямо на вас со скоростью взбесившегося мустанга. Если вы скажете мне, что нипочем бы не испугались, то одно из двух: либо вы никогда не видели взбесившегося мустанга, либо не знаете, что такое сварочный аппарат. Хотя, возможно, у вас просто не хватает воображения, а у меня - умения описать настоящего заземельного дракона, изготовившегося к решающему удару. Тогда я просто скажу вам, что Джинн, не мешкая ни секунды, нырнул в бутылку и закупорился изнутри пробкой, а Ступа, одеревенев от страха, напрочь перезабыла все фигуры высшего пилотажа и если ещё как-то двигалась, то исключительно по инерции. Никто больше не кричал "Виктория!" и не ревел "Ату его!", "Ату!".
Бедная девочка закусила губу и, не в силах смотреть на огромное, стремительно приближающееся чудовище, швырнула Волшебную Тапочку. И не попала. То есть Змей успел увернуться, хотя и потерял при этом в скорости. Не давая ему опомниться, девочка потянулась за Тапочкой... Она потянулась...
Волшебство кончилось. Трижды воспользовалась девочка подарком лягушонка и - как это часто случается в сказках - после третьего раза подарок потерял свою волшебную силу. И не вернулся.
Лариса ещё успела вспомнить о главном магическом заклинании, что всегда спасало её во время любой, самой сложной, игры, и хотела уже нажать на заветную паузу, но было поздно. Её обдало горячим дыханием Змея, она закрыла глаза и ...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

            ...очнулась на мягкой постели. Пахло заварным кремом и ещё чем-то замечательным, может быть даже шоколадом. Лариса поняла, что все приключения уже позади, она снова в детской, и, кажется, сегодня воскресенье, и, может даже, какой-то праздник - не зря же так вкусно пахнет. И, конечно же, вот-вот войдёт мама и раздвинет шторы, чтобы впустить притаившихся за окном солнечных зайчиков. И как всё-таки здорово снова оказаться дома, в своей любимой детской, в своём родовом имении. Она даже улыбнулась, припомнив эти забавные слова, и подумала: "Конечно, немножечко жаль, что всё уже позади - и путешествие, и приключения, и особенно всякие неожиданности..."
С этой мыслью она и открыла глаза, а затем приподнялась на кровати... И конечно ей сразу же перестало быть "немножечко жаль, что всё позади... и особенно всякие неожиданности", потому, что её глазам предстала совершенно незнакомая комната, да что там комната - огромная пещера с небывалой величины табуретами и громадным столом. А кровать, на которой так удобно и мягко было лежать, оказалась воистину гигантских размеров. Спрыгивая с неё на пол, Лариса едва не подвернула ногу.
Удивляясь всё больше и больше, она пошла бродить по комнате-пещере, пока не очутилась перед массивной входной дверью. Дверь была чуть-чуть приоткрыта на улицу, но этого "чуть-чуть" вполне хватило бы, чтобы пропустить четырёх таких же Ларис, свободно держащихся за руки.
Возможно, покидая великанскую обитель, Лариса полагала, что уже достаточно удивлена всем увиденным... И что же! Первый, кто её приветствовал, как только она вышла на гигантское, больше всего походящее на танцевальную площадку, крыльцо, был коротышка Тип. Вооружившись молотком и гвоздями, он с увлечением колдовал над странным кособоким ящиком. Его мудреный брат сидел тут же, кутаясь в свое знаменитое пальто и внимательно присматривая за братцем и болтающимся за его спиной родовым сомбреро.
- Привет! - радостно подскочил Тип, опрокидывая ящик и выплевывая изо рта гвозди. - О, неожиданная, непредсказуемая, ненадежная...
- Не увлекайся, Тип, - остановил его старший коротышка и, обратившись к Ларисе, сообщил так, будто ничего и не произошло: - Завтрак уже готов. Ты, наверно, проголодалась?
И, поскольку окончательно растерявшаяся Лариса так ничего и не ответила, Топ кивнул за неё и, тщательно, застегнувшись на все пуговицы, прошествовал к входной двери. Оказавшись в дверном проеме, он сложил руки рупором и закричал куда-то вглубь необъятной пещеры:
- Э-ге-гей! Джой! Завтрак для гостьи!
Услышав знакомое имя, а минутой позже и узрев живого и невредимого Джинна, весело подлетающего к ней с двумя фарфоровыми ведрами в руках, Лариса, наконец, очнулась и, не в силах больше сдерживаться, заплакала - от радости и облегчения. Разумеется, Джинн тотчас пошёл пунцовыми пятнами, и на его зелёных щеках созрел целый урожай помидоров. От этого девочке стало ещё радостней, и она заплакала ещё сильнее. Так они и стояли друг перед другом - красный от смущения Джинн и зарёванная Лариса - пока вежливый Топ не напомнил об остывающем завтраке.
Фарфоровые ведра оказались обыкновенными чашками, только очень большими, как и всё в этом доме. В первой из таких чашек действительно оказался шоколад, во второй густел заварной крем. Пока Лариса с одинаковым усердием уплетала и то и другое, Джинн понемногу разъяснял ситуацию.
- Видишь ли, хозяйка, всё дело в моей неисправимой лени. Ты не представляешь, к каким неожиданным результатам приводит порой простое нежелание лишний раз поработать...
- Я ленюсь - следовательно, я существую, - подсказал ученый коротышка.
- Что-то в этом роде... Когда ты пожелала, чтобы у Типа и Топа было новое родовое имение, я не стал обременять себя проблемами строительства. Какой из меня прораб? Да и с материалами - одна нервотрёпка. Чего, думаю, мучиться: найду пустое жилище - вон их сколько в Заземелье пропадает. Ну и вспомнил об этой пещерке у Кудыкиной горы. Здесь когда-то Людовед жил - большой охотник до путешествий, особенно за Забор. Людьми очень интересовался: как живут, что едят... обычаи там, фольклор... Потому и назван был Людоведом - крупный специалист в этой области. Крупнее не бывает, - сама, наверно, заметила... Вот, думаю, всё как заказывали. Ты ведь что сказала: "Пусть у Типа и Топа будет новое родовое имение - лучше и больше прежнего". Пусть, - мне разве жалко? А Людоведа всё одно дома никогда не бывает: то в зазаборных командировках, то на научных симпозиумах где-нибудь в Красном городе...
- И всё-таки, Джой, ты не выполнил моего желания. Ведь я хотела, чтобы у моих друзей было своё собственное родовое имение.
- Что ты, что ты, - заволновался вдруг всегда такой невозмутимый Топ. - Мы очень, очень довольны! Это отличное родовое имение, просто замечательное. Очень, очень хорошее имение... А главное, знаешь... оно... такое большое...
В его глазах промелькнуло что-то, очень похожее на затаенную грусть, и, сдержанно извинившись, коротышка зашагал к брату.
- Какие же всё-таки славные, милые человечки, - улыбнулась Лариса, когда они с Джинном остались вдвоём. - Как здорово, что мы с ними снова встретились.
- Да, - заметил Джинн, - по всем правилам этой игры, такого не должно было случиться: два раза за один уровень... А кроме того, они вернули тебе цифру 6, которая и, правда могла сгореть в их прежнем имении. Так что мы, в принципе, ничего не потеряли...
Джинн вдруг осекая и замолчал. Повисла неловкая пауза, которую Лариса боялась нарушить. Она вновь было принялась за шоколад, но не смогла проглотить ни ложки.
- Не вкусно? - забеспокоился Джинн.
- Вкусно...
Наконец, Лариса собралась с духом:
- Джой, где Ступа?
- Ты ничего не помнишь?
- Нет. Только этого ужасного Змея... Его дыхание... Потом я закрыла глаза - и всё.
- Знаешь, - задумчиво произнес Джинн, - мне иногда кажется, что некоторые недостатки, если, конечно, быть верным им до конца, когда-нибудь могут сослужить хорошую службу. Так случилось с моей ленью, так вышло и с нашей трусихой-Ступой...
- Она вовсе не трусиха... - запротестовала девочка, но Джинн не дал ей договорить.
- Конечно, трусиха. Ещё какая. Да и правду сказать, было чего испугаться. Я и сам забился в бутылку и не вылез бы нипочем, если бы мы не начали падать... А случилось вот что. Ступа, пока ты швырялась тапочками, ещё как-то держалась, но когда волшебство закончилось и Змей уже обжигал её борт своим ужасным дыханием, она прямо у него под носом грохнулась в обморок. То есть буквально камнем рухнула вниз. Змей даже не успел ничего понять и прямёхонько спикировал в ближайшее болотце. А Ступа... Наша храбрая Ступа разлетелась в щепки. Но тебя-то я успел подхватить перед самой землёй, очень своевременно, надо сказать... А потом - потом доставил сюда.
- Ступа... Ступочка... - в глазах у Ларисы стояли слезы.
- О нет, всё не так мрачно! Не плачь, пожалуйста. Конечно, былой Ступы нам уже не вернуть, но все её деревяшки - до последней щепочки - здесь, в имении. Маленький Тип уже битую цифру колдует над ними с молотком в руках.
- Так значит... значит, тот кособокий ящик во дворе...
- ...и есть наша Ступа - подтвердил Джинн, густо краснея.
- Бедная, бедная Ступочка, - Лариса уже не знала, плакать ей или смеяться.
- Бедная. Но сейчас главное - не дать ей это почувствовать... Э-э-э... Есть подходящая ОССА...
- Не надо. Всё понятно. Мы должны доказать ей, что в новом обличии она нам милее прежнего. Верно?
- Верно.
Девочка и Джинн понимающе переглянулись и, как можно задорнее распевая новогоднюю "Пчёлочку", направились во двор - к братьям.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

О, Гамлет, положи меня на место!
Бедный Йорик

Второй уровень окрасил Кудыкину гору в цвет хаки. Веселее от этого гора, понятно, не стала. Те же низкие тучи, то же тяжелое, насупившееся небо. Чёрт сидел в песочнице и ожесточенно лепил куличи. Вид у него был самый что ни на есть воинственный, а мундир наполеоновского канонира и целая батарея закупоренных бутылок вокруг ломбарда выглядели чрезвычайно внушительно.
- Стой, - крикнул Чёрт, выскакивая из песочницы с бутылкой шампанского наперевес, - стой, кто идёт?
Вообще-то, никто никуда не шёл: Лариса смирно стояла в кособоком ящике, в котором, при большом желании, ещё можно было распознать Ступу. Ящик висел в воздухе и тоже не двигался с места. Несмотря на все старания девочки и Джинна, Ступа так и не оправилась от удара. Конечно, она снова могла летать и иногда даже довольно ровно, но вот внутри у неё что-то случилось. С того самого момента, как возрождённая стараниями коротышек Ступа заглянула в ближайшую лужу, дабы увидеть своё отражение, она больше не произнесла ни слова. И как ни билась Лариса, как ни уговаривала несчастную Ступу, та только отворачивалась и мрачнела ещё больше.
- Стой, стрелять буду! - опять заладил Чёрт и начал раскручивать проволоку на шампанском.
Но Лариса не испугалась. Напротив, с самым доброжелательным видом наблюдая за стараниями чёрта, она сочла нужным предупредить:
- Только, пожалуйста, будьте осторожны. Вдруг там снова окажется джинн...
- Какой джинн? - насторожился Чёрт.
- Ну не волшебный, конечно, а такой, знаете, который пьют взрослые змеи.
Чёрт подозрительно уставился на девочку, затем на шампанское, потом закрутил проволоку обратно.
- А ты откуда про волшебных джиннов знаешь?
- Да так ...
- Что значит - "так"? - обозлился Чёрт, и снова принялся за проволоку. - Ну-ка, говори, несносная девчонка, кто тебя подослал?
- Никто. Я сама пришла.
- И зачем?
- Да вот, говорят, вы джиннами приторговываете.
Чёрт выронил шампанское из рук и бутылка, исчезла в недрах песочницы.
- Кто? Кто говорит?
- Кому надо тот и говорит. Непорядок, понимаете. Придётся протокольчик составлять. О ввозе на территорию Заземелья контробандного товара.
Девочка степенно сняла чалму и выудила из неё блокнот и ручку.
- Так... Фамилия, имя, отчество? Место рождения?
И тут Чёрт не выдержал:
- Гражданин начальник, да что вы такое говорите? У меня же ломбард, Городская лицензия, ну какие джинны, ну послушайте...
- Так и запишем, - констатировала основательно позеленевшая Лариса, - фамилию сообщить отказался... Пойдём дальше. Год рождения?
Чёрт совсем сник и, уткнувшись в лапы пятачком, захныкал:
- Какой год! Ну какой год! Откуда же мне знать, какой? Эх, гражданин начальник, невинному чёрту такое дело шьете... Э-эх...
- А как насчёт хранения пробкострельного оружия?
И уже не таясь, Джинн с разбегу нырнул в песочницу, где минуту назад исчезла бутылка шампанского.
Одураченный Чёрт ещё хлопал глазами, когда из Ступы появилась настоящая Лариса и, не давая ему опомнится, выпалила, как учил Джой:
- Предлагаю обмен: я вам - джинна, вы мне - мои цифры.
Чёрт долго молчал, сопел, щёлкал хвостом и, наконец, длинно и многозначительно протянул:
- Та-а-а-ак...
После этого как бы невзначай запустил лапу в песочницу, но обнаружил только наполовину початое шампанское.
- Значит мало того, что ты украла у меня Ступу, я тебе за это ещё живого джинна подарил!...
- Ну уж нет, - возразила Лариса. - Ступу вы мне сами отдали...
- Одолжил! Одолжил, а не отдал. А теперь что ж? Где моя собственность?
- Вот, - девочка погладила ящик, - только что из капремонта. Ещё краше прежнего.
- Что?! - завопил Чёрт. - Вот эта цветочная кадка - моя говорящая Ступа?!
- Уже не говорящая, - честно предупредила девочка и снова погладила Ступу по кривенькому боку. - И не кричите на неё. Никакая она не кадка. И никакая не ваша. Сами-то, сами: украли её у ведьмы, а хозяйку в бочку посадили да в море выбросили, вот!
- А-а-а! - завизжал Чёрт, размахивая руками, как мельница. - Шпионка! Провокаторша!.. Да я тебя... Да за разглашение!.. Да я... Собственными руками!.. Да из артиллерийского орудия!..
Он снова бросился шарить в песке, но бутылка из-под шампанского к этому времени оказалась совершенно пустой, если не считать Джинна, что, обосновавшись внутри, строил Чёрту уморительные рожи.
Недолго думая, Чёрт заткнул бутылку пробкой.
- Есть! Попался, голубчик! Теперь отправишься обратно в ломбард.
Джой заметался в бутылке, извергая проклятия и угрозы - и тайком подмигивая Ларисе.
Чёрт был доволен. Лариса тоже. Впрочем, оставался вопрос о цифрах.
- Какие такие цифры? - Чёрт демонстративно зевнул и отправился открывать ломбард.
- Но вы же обещали!
- А вот и нет.
- Но...
- Я занят. Не мешайте работать.
- Но послушайте! - взмолилась Лариса, глядя как последняя циферка на её драгоценных часиках мерцает уже едва-едва, словно старается из последних сил. - Послушайте! Хотите, я куплю какую-нибудь душу? Или даже две?
- Нечего, нечего, купила уже однажды, хватит, - Чёрт ещё раз проверил пробку. - Говорю тебе, не приставай. У меня ревизия.
Девочка расслышала тяжёлый вздох: это Ступа, её родная молчаливая Ступа, тяжело переваливаясь в воздухе, мрачно последовала за Чёртом.
Лариса готова была расплакаться.
- Кышь, кышь! - раздалось из ломбарда. - Чего привязалась? У меня тут не утильсырье - всякий хлам собирать. Ковыляй отсюда, милая!
Ступа боком вылетела из ломбарда и шлепнулась наземь.
- На вот, - рассмеялся Чёрт, обращаясь к девочке, - забирай свою Ступу. Дарю. Списанный товар.
Лариса вдруг пожалела о том, что не мальчишка. Ей впервые в жизни захотелось подраться. Ах, если бы здесь был этот невозможный Корольков, уж он бы, конечно, не стал стоять, размазывая по щекам слезы и хныча, как какая-нибудь плакса...
- Давайте, давайте, - поторапливал Чёрт, ничуть не обращая внимания на разведенную Ларисой сырость. - Некогда мне тут с вами. Поторапливайтесь.
У девочки больше не было сил. Она проиграла. Она проиграла цифры, проиграла Игру, и ещё - что-то важное, что-то в себе... Но об этом она ещё не очень умела думать...
С нелёгким сердцем забралась девочка в ящик, и опальная Ступа, пыхтя и отдуваясь, тяжело поднялась в воздух.
А на маленьких наручных часиках - тех самых, что отсчитывали время компьютерной жизни, - вспыхнула в последний раз последняя цифра, вспыхнула - и погасла!
- Ограбили! - раздалось откуда-то снизу. - Ай-яй-яй, люди добрые, что же это делается? Чёрта ограбили! А-а-а!..
- Вот зануда! - в сердцах подумала Лариса, но, должно быть подумала вслух, потому что услышала вдруг знакомый замечательный басок.
- И не говори, хозяйка. Столько крику - из-за каких-то двух несчастных цифр.
- Ступа! Ступочка!.. Ступонька!... Ты заговорила!
- А ты ещё не заметила, - повторила Ступа уже сказанную когда-то фразу и опять, как тогда, озорно вильнула боками.
- Милая родная, добрая моя Ступочка... Ты самая лучшая, самая замечательная подруга на свете.
- Конечно, я всегда это говорила. А этот можжевеловый ещё не верил.
- Погоди, погоди, - спохватилась Лариса. - Ты сказала о цифрах... Ты...
- Я.
- Ты взяла у Чёрта...
- Угу.
- Ты стащила у него наши цифры!
- А зачем, по-твоему, я таскалась к нему в ломбард?
Лариса смеялась и плакала, и гладила Ступу по шершавому теплому боку, и опять и опять смотрела на свои часики, где на маленьком круглом циферблате ярко и смело перемигивались две новенькие, две такие замечательные и такие необходимые цифры.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ,
обещающая быть последней

Похоже, наше повествование действительно подходит к концу. Правда бродят ещё где-то, по глухим дорожкам Заземелья Добры Молодцы, и на лесной поляне обрастает новыми листьями капустная Кочерыжка, и конечно, никуда не делись из Великого Ядовитого Океана злобные акулины, а над бывшим логовом Людоведа уже взял след изрядно потрепанный, но непобежденный Зелёный Змей.
Но никто из них уже не причинит Ларисе вреда: Ступа несет её высоко над морем и чем слабее светится циферблат на волшебных часиках, тем ближе заветная Городская Площадь.
Компьютерный ветер гудит в ушах, где-то внизу зеленеют компьютерные волны, как и полагается цвета морской волны, а впереди, впереди - спасённая звёздочка и прощание с Заземельной страной.
Ступа торжественно качнула бортами, и, совершив круг почёта, в последний раз пошла на посадку.
- Добро пожаловать, - прогортанил газированный автомат, и в его верхней части вновь высветился экран со знакомым человеческим личиком. Носик-ротик-оборотик...
- Вот, - сказала Лариса, протягивая экрану часики.
- Что?
- Я успела.
- Разве?
Девочка взглянула на руку - и не увидела никаких часиков. То есть ремешок на руке был - а циферблата на ремешке не было.
- Ты опять всё растеряла, - с удовольствием сообщил компьютер.
Если Лариса и научилась чему-нибудь за время Игры, так это спорить со всякими заумными личностями. Поэтому тут же возразила:
- А разве можно потерять одно и то же время дважды?
- Молодец, - похвалил Компьютер, - хороший вопрос. Отвечаю: конечно, можно. У тебя же получилось.
- Но ведь я прошла второй уровень, я успела...
- Верно.
- Значит, я могу, наконец, увидеть мою бедную звёздочку?
- Можешь, - подтвердил компьютер. - Если, конечно, обернешься.
Лариса обернулась - и как раз вовремя, чтобы увидеть падающую звезду и успеть подставить ладони.
Звёздочка была совсем маленькая, тёплая, и при этом светилась каким-то особенным мягким зеленоватым светом.
- Нравится? - загудел компьютер, усердно подмигивая всеми своими лампочками.
- Очень, - шепнула девочка, едва дыша; так она боялась потревожить свое маленькое живое сокровище.
- Ты можешь взять её с собой.
- Правда? - Лариса наверняка бы подпрыгнула от радости, если бы не звёздочка на ладони.
- Конечно, правда. Вот пройдешь дополнительный уровень...
- Дополнительный... что?
- Уровень. А чего ты, собственно, беспокоишься? Уровень-то пустяковый.
- Но... меня родители ждут, - Лариса опустила глаза. - Давно уже. Наверное, волнуются...
- Что значит "наверное"? - ещё как волнуются. Родители всегда волнуются, когда их дети слишком долго сидят за компьютером.
- Вот видите... Мне лучше вернуться домой. Может быть, в следующий раз...
- Отдавай звезду.
- Возьмите, - девочке до слёз было жалко расставаться со своей маленькой звёздочкой.
- До свиданья.
- Гудбай, - буркнул, Компьютер, превращаясь в обычный газированный автомат.
Лариса огляделась вокруг. Унылая булыжная мостовая, бутафорские домики, волны цвета морской волны... И никого. Ступа исчезла. Даже не попрощавшись.
Девочка осторожно постучала по железному ящику.
- Ну, чего тебе? - донёсся откуда-то изнутри гортанный булькающий голос.
- Простите, я хотела бы уточнить, как мне всё-таки вернуться домой?
- Послушай, девочка, - раздраженно заговорил Компьютер, снова становясь самим собой, - я что, по-твоему, тут для собственного удовольствия этот маскарад устраиваю? Ты что, никогда не видела, как пользуются газированным автоматом? Берёшь одну монетку обыкновенного червонного золота и опускаешь в специальную прорезь для монет. Затем...
- А где же мне взять эту монету червонного золота?
- Да на дополнительном уровне, конечно, где же ещё?!. Как же с тобой трудно разговаривать!..
Странно, но Лариса подумала то же самое - о Компьютере.
- Значит, для того, чтобы вернуться домой, мне всё равно придётся проходить этот ваш дополнительный уровень?
- Во-первых, не "ваш", а "наш". Во-вторых, если тебе "всё равно", можешь и не проходить... Кому домой хочется - мне или тебе?
- Я согласна.
- Этого следовало ожидать. В общем так. О времени не думай - оно в счёт уже не идёт. Торопишься домой - значит, постарайся не задерживаться. Бояться на этом уровне нечего. Сражаться ни с кем не придётся. Даже наоборот.
- Наоборот?
- Постарайся быть как можно вежливей и тактичней... Ты чего-нибудь смыслишь в дипломатии?
- Нет. А, что это?
- Неважно. Это то, без чего тебе нипочём не раздобыть нужную монету. На неё там большой спрос.
- На ди... пломатию?
- На монету. Сама увидишь. Если, конечно, разыщешь.
- А где её искать?
- Понятия не имею. Монета одна и кочует по всем городам Внутреннего полушария... Начни с Красного города. Там всегда всё знают. Только вот что. Учти, рыцари Заземельного Ордена - люди... э-э-э... обидчивые... Я бы сказал - мнительные... И если и разговаривают с незнакомцами, то исключительно о себе и своих талантах. Так что никаких прямых вопросов о монете, иначе ничего не узнаешь... И побольше лести.
- Льстить нехорошо.
- Верно. Молодец, девочка! Можешь забыть о возвращении домой.
Лариса вздохнула - ох уж эти взрослые!
- Побольше лести. И восторга в глазах. Они это любят... Ну, а выплывет что-нибудь о монете, - не зевай. И запомни правило: для двух враждующих сторон всегда отыщется один мирный компромисс. Запомнила?
- Да. А что такое...
- Узнаешь. Ты готова?
- Кажется.
- Тогда загляни в тот крайний домик. Видишь - с низенькой покосившейся дверью?..
Лариса помнила, что рассказывал о Городской Площади Джинн, но сейчас, глядя на эту крохотную дверцу, никак не могла представить, что ухитрится просунуть в неё хотя бы голову. Она подошла чуть поближе, раздумывая, не воспользоваться ли каким-нибудь магическим заклинанием, и...


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
главы 1-4
главы 5-7
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
главы 1-5
главы 6-10
прочее --
вход --
песни --
тексты --
книга --
архив mp3 --
© Александр О'Карпов