прочие разности
сайт александра о'карпова
вход -- песни -- тексты -- книга -- mp3




-- прочее

Александр Щербина

ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ЗАЗЕМЕЛЬЕ,
или ЧТО УВИДЕЛА ЛАРИСА ЗА КРАЕМ ЗЕМЛИ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
главы 6-10

скачать вторую часть в формате .doc - larisa2.zip (376 kB)

ГЛАВА ШЕСТАЯ,
или
Запоздалое послесловие
к первой части "Приключений в Заземелье"
(только для взрослых)

Ну, и почему это, хотелось бы знать, только для взрослых? Чем это, спрашивается, дети хуже?..
Лучше. В том-то и дело, что лучше. Кроме того, им и так всё понятно. Они читают сказку, и им не требуется никаких объяснений.
С взрослыми всё не так просто. Они скучны, недоверчивы и осторожны. Они нуждаются во всякого рода примечаниях, комментариях, постскриптумах, заметках на полях и сносках. Особенно в сносках.

(А знаете почему? Потому что всегда боятся попасть в глупое положение. Ну, например, проглядеть в какой-нибудь простенькой с виду сказочке какой-нибудь непростенький смысл, а чьи-нибудь пустые мысли, напротив, принять за великие откровения. Короче, остаться с носом...)

Увы, знаю об этом не понаслышке. Примером тому - моя собственная, давно переросшая розовое детство персона.
Поэтому для тех, кто, вместо того, чтобы просто прогуляться с Ларисой по Заземельным просторам, всю дорогу мучился разгадыванием всяческих лингвистических и нелингвистических глупостей, несколько очень выборочных комментариев.

Думаю, на этот момент даже самые взрослые взрослые разобрались, что речь, по сути, идёт о достаточно незатейливой компьютерной игрушке, вроде тех, что так популярны на заре любой компьютерной цивилизации тире эмуляции. Скажем, эмуляции DOS. Несмотря на чудовищный акцент, Самый Старый Главный Компьютер довольно толково познакомил Ларису с компьютерной игрой, которая вполне могла бы быть отнесена, скажем, к жанру quest - с элементами adventures.
"Приключения в Заземелье, или Что увидела Лариса за краем земли". Разумеется, это не прямое подражание Кэрролу и, тем более, не авторский перевод, (вроде набоковской "Ани в стране чудес"), и уж конечно не пародия на саму "Алису". Ибо, как мудро изрек Честертон, произведение Льюиса Кэррола само по себе является великолепной пародией на здравый смысл. Нонсенс, так сказать, в чистом виде. А кому может прийти в голову взяться за перо, дабы написать пародию на пародию? Говорят, что может. Тем же взрослым, например. В той же самой Англии... Но, принимаясь за "Ларису", я и не думал ни о каких пародиях. Честно говоря, я вообще ни о чем не думал. Просто взял общую тетрадь (общую, в клеточку и непременно на проволоке - и никаких компьютеров), шариковую ручку (обязательно с черной пастой) и написал первую фразу. Потом вторую... Странице к семнадцатой уже начал соображать - о чём это. И не моя вина, что вся первая половина сказки пропитана ностальгией по "Алисе в стране чудес & Зазеркалье". Именно ностальгией, и ещё давней детской любовью к прекрасной сказке.

Уже потом об этом стало как-то забываться; подоспевшие к тому времени воображение и фантазия завели мою любопытную Ларису (и меня вместе с ней) в компьютерную игру с не совсем обычными персонажами и сомнительными правилами. Но дело-то, в общем, не в правилах. И даже не в самой игре. Игральные карты, шахматы или компьютерная бродилка - какая разница. Дело даже не в этих самых "лингвистических и нелингвистических глупостях"... Конечно, можно раскидать по тексту и запрятать в диалоги массу симпатичных намеков и скрытых цитат, что называется, для узкого круга друзей и знакомых; можно к тому же зашифровать всякие симпатичные автору имена и идеи в причудливые рассуждения персонажей (так, скажем, довольно милый хорек Лу, обожающий аргентинский борщ с хеком и хересом, вполне может, оказаться на одной полочке с неким уже совсем уже не "заземельным" персонажем - Хорхе Луи Борхесом. Вместе со всеми своими цитатами из проваренной книги, здорово смахивающей на "некую китайскую энциклопедию"). Можно, наконец, выдумать новую словокулярную грамматику и заняться непосредственно ею...

Но как бы там ни было, от любых замыслов и пожеланий автора к середине повествования обычно не остаётся и следа. Как это часто бывает, персонажи сами берутся за дело и начинают перекраивать содержание (а вместе с ним и форму) по собственному усмотрению. И чем всё это закончится - не известно ни им, ни мне. И под каким жанровым соусом всё это преподать - лично я не имею ни малейшего представления. Но скорее всего, это не так уж и важно.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Глава без эпиграфа, но очень грустная и посему короткая.

Змей Горюныч оказался искусным летуном.
Как бы плохо ни держался он на земле, в воздухе его было не узнать. Он летел, уверенно стрекоча крыльями, невысоко над землей, но ровно и даже изящно. В какой-то момент Лариса просто залюбовалась им. "Интересно, - подумала девочка, - существуют ли специальные сачки для ловли летающих ящеров?"
Думаю, вы понимаете, почему эта странная мысль пришла Ларисе в голову. Красота красотою, а Змей Горюныч летел не на прогулку, и даже не порхал с цветка на цветок, как какая-нибудь легкомысленная бабочка... Он летел - "невысоко над землей, но ровно и даже изящно" - для того, чтобы съесть Ларису. Или, что более вероятно, сначала зажарить её в своём пламени, а потом уже съесть. Даже несмотря на всё свое богатое воображение, девочке трудно было представить себя в роли этакой аппетитненькой котлетки для проголодавшегося Змея. В конце концов, это всего лишь картинка, обыкновенный компьютерный дракон, - подумаешь! Но вот подумать у Ларисы никак не получалось: "обыкновенный компьютерный дракон" был всё ближе и ближе, у него были заспанные глаза, злобный и очень усталый вид, капельки пота блестели на широких выпуклых лбах, и запах от него шёл, как... как от действительно вспотевшего дракона.
- Быстрее, Ступочка, ну быстрее же! - шептала Лариса, но Ступочка не отвечала. И совсем не потому, что опять берегла силы. Нет, на этот раз сил не было вовсе. Ступа выдохлась, и расстояние между беглянками и Змеем сокращалось с каждой минутой. И когда внизу показался знакомый стог сена посреди незнакомого салатового поля, Ступа, сделав последний отчаянный рывок, плюхнулась прямехонько на родовое имение. Опасно звякнула бутылка, но, так и не разбившись, грохнулась вслед за Ларисой на землю. Через мгновение с самой верхушки копны к ним скатилась и Ступа, чуть не раздавив насмерть перепуганных коротышек.
- Как дела? - сразу же заговорила девочка, чувствуя одновременно жуткую неловкость и боль в ушибленной коленке.
- Спасибо. Всё Тип-Топ, - придя в себя, вежливо ответил Топ, поглубже запахиваясь в свое знаменитое пальто. Его братец тем временем уже стаскивал с головы драгоценную сомбреру.
- А за нами Змей гонится, - пожаловалась Лариса и виновато развела руками.
- Вижу.
Пришла очередь Типа. Окрыленный торжественностью момента, он приготовился выдать один из своих, надо полагать, лучших ораторских шедевров:
- О Попавшая В Беду Великанша! Разрешите мне принести Вам свои искренние соболезнования по поводу этого вопиющего, тяжелого, горького, неприятного, досадного, глупого, не стоящего внимания, и наконец, просто смешного недоразумения. И я, и мой дорогой, горячо любимый брат, великий мудрец, никогда не снимающий зимнее пальто (и особенно летом), конечно же, сделаем всё от нас зависящее, а также всё от нас не зависящее, то есть, я хочу сказать...
- Достаточно, малыш, - остановил его Топ, - некогда. Надо спасать девочку.
- Ну конечно, мой милый, добрый брат! Конечно! Я же так и говорю: надо, надо спасать бедную девочку, и сейчас же, немедленно! - от этого огнедышащего, пламяизвергающего, всёокрестиспепеляющего, и наконец...
- ...Ещёнемногоивотвотприближающегося Змея, - закончил за него брат и тревожно посмотрел на небо. - Но в главном ты прав: этот Змей опасен. Он не в себе. Случай клинический. А клин, как известно, вышибают клином. Ты меня понимаешь?
- Конечно, конечно, мой мудрый брат, я тебя понимаю! Мы возьмем самую большую, самую острую, самую клин-клинистую из наших соломинок и проткнем этого Змея как бабочку! Ведь у бабочек тоже есть крылья.
- Нет, малыш, мы не станем брать соломинку, пусть даже самую большую и острую. Мы не станем протыкать Змея как бабочку, хотя и у бабочек тоже есть крылья. Мы возьмем спички. Самые обыкновенные спички...
- О, Топ!..
- Ни слова, малыш. - Большой коротышка был сосредоточен, как никогда: его умное, серьезное личико было повернуто к Ларисе. - Не бойся, мы его задержим.
Лариса ещё ничего не поняла, а Ступа уже подхватила её и понесла прочь от стога и "вотвотприближающегося" Змея. И сначала девочка ещё угадывала в траве две крохотные фигурки, что возятся у подножия своего родового имения, а потом быстро-быстро отбегают в сторону, и вот уже над салатовым полем, на том месте, где только что было настоящее родовое имение, полыхает огромный костер, и столб пламени взмывает к небу и поглощает, окутывает клубами дыма "самого обыкновенного компьютерного дракона" - о трёх головах и двух перепончатых крыльях.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

И скучно, и грустно, и некому руку пожать...
Каменный гость,
"Столько лет одиночества"

Салатовое поле как-то незаметно перешло в малахитовую долину. Где-то здесь, наверно, в одной из норок доваривал свою книгу хорек Лу. Лариса всё время вертелась из стороны в сторону - не покажется ли где дымок. Ступу же проплывающие пейзажи интересовали исключительно с точки зрения пригодности для посадки. И когда впереди показался огромный развесистый дуб, одиноко возвышающийся посреди густой яркой травы, Ступа, не задумываясь, пошла на снижение. Трава с длинными стрельчатыми стебельками показалась девочке смутно знакомой, а при первом же взгляде на дуб у неё возникло ощущение чего-то родного и замечательного. Это кольцо, вбитое в толстенный дубовый ствол, и эта желтая цепь, точнее, её обрывок - всё было так рядом, на расстоянии вытянутой руки...
- Передохнем? - Ступа даже не посмотрела в сторону дуба.
- А звёздочка?
- Успеем, - Ступа демонстративно зевнула. - Поспать бы надо, хозяйка... Вон сколько цифр насобирали.
- Нет, - отрезала Лариса, - спать нам некогда. Разве что посидим немножко...
Она прислонилась спиной к толстенному стволу, как когда-то к деревянному забору, прикрыла глаза - на одну маленькую минуточку - и тут же заснула. Ей даже приснилось, что на неё опять смотрят, и она от этого просыпается, но вместо звезды видит какую-то странную взъерошенную птицу, похожую на ворону. Только у обычных ворон голова птичья, а у этой - какая-то человеческая, и лицо - точь-в-точь как у той противной контролерши из 31-го автобуса, и глаза - колючие и холодные - уставились прямо на Ларису - аж мороз по коже.
Девочка почувствовала по коже мороз и поняла, что совсем не спит, а сидит под зелёным дубом, а с нижней ветки на неё пялится странная похожая на ворону птица с каким-то человеческим лицом и злыми, холодными, колючими глазами.
Девочка вскрикнула, и ворона от неожиданности свалилась с ветки.
- Ты что, ненормальная? - поинтересовалась птица, с трудом выкарабкиваясь из высокой травы. - Ты чего визжишь? Мало тебе, что ты меня уже битую цифру за нос водишь?
Лариса взглянула на её нос, напоминающий старый автобусный компостер, и призналась, что ровным счетом ничего не понимает.
- Чего не понимаешь? Чего?.. Я на тебя смотрела? Смотрела. Ты не двигалась? Не двигалась. Я уже решила, что действует, и тут... Ты всё испортила.
- Да что испортила?
- Всё! - заверила её странная птица, усаживаясь обратно на ветку и ещё раз демонстрируя девочке свой неподражаемый взгляд - злой, холодный и колючий. - Ты должна была окаменеть.
- Что?
- То! Каменей давай!
- С чего это?
- С того, что я на тебя посмотрела. С того, что я - Медуза-Ворона. А ты каменеть не хочешь.
- Не хочу, - согласилась девочка.
- Это нечестно. Вон твоя Ступа - та сразу окаменела. Как миленькая...
Лариса бросилась к Ступе, но тут же успокоилась - та тихонько спала.
- Она спит, - объяснила девочка Медузе-Вороне.
- Она окаменела, - ответила Медуза-Ворона девочке.
- Но она не может окаменеть, - попыталась разубедить девочка Медузу-Ворону.
- Глупости, - не пожелала разубеждаться Ворона-Медуза. - Почему бы твоей Ступе не окаменеть?
- Потому что Ступа - деревянная. А значит, она может только одеревенеть.
- Да?
- Да.
Больше Медуза-Ворона не нашлась что сказать. Зато, обиженно нахохлившись, она несколько раз помотала головой.
И тут, в довершение ко всему, сама Ступа, пробурчав что-то во сне, взяла да и пошевелилась.
- Всё пропало! - заголосила Ворона, обхватив голову крыльями. - Всё пропало! Я - ничтожество. Я ни на что не гожусь. А всё этот дурацкий Кот. Тоже мне - Ганс-Христиан Андерсен!..
Ганса-Христиана Андерсена Лариса читала. Никаких котов в его сказках она не помнила.
- Простите, вы сказали: "Этот кот"?
- Нет. Я сказала: "Этот дурацкий кот". Это он всё выдумал.
- Что выдумал?
Медуза-Ворона запнулась на полуслове, и даже глаза у неё из холодных, колючих и злых стали просто холодными и колючими.
- Ты разве ничего не слышала о нашем Коте?
- Нет.
Ворона переступила лапками поближе к девочке. А глаза у неё из холодных и колючих стали теперь просто холодными - как у медузы (Лариса была уверена: если у медуз бывают глаза, то непременно холодные).
- Может, ты послушать хочешь? - голос Вороны звучал почти умоляюще. - Знаешь, я люблю об этом рассказывать.
Лариса согласно кивнула, и обрадованная птица сейчас же слетела ей на плечо, а глаза у неё... Впрочем нет, глаза она прикрыла от удовольствия, и слегка прокаркавшись, начала свое повествование.

- Это случилось в доисторические времена. Тогда и Площади-то Городской в помине не было, и ни о каких таких компьютерах никто и слыхом не слыхивал. Жил-был Ученый Кот. Самый обыкновенный говорящий Ученый Кот. Ходил себе по лугам, по полям, песни пел да сказки рассказывал. А сказки, сама знаешь, ложь, да в них намек, добрым молодцам урок. А вот не понравились Добрым Молодцам эти намеки. Добры-то они так - силушкой были, а сердцем - скорее даже наоборот. Разбойники, одним словом, с Большой Дороги. Поймали они нашего Котика, снесли к Лукоморью, и к зелёному Дубу приковали - золотой цепью. Поди теперь понамекай... Стал Кот на цепи жить - тоска. Пойдет налево - аж завоет, направо - цепью загремит. Так много времени прошло. И уж сколько злых сказок с обиды-то напридумывал - не счесть. А чудищ всяких! И все с дефектами. Вот я - Медуза-Ворона, а от моего взгляда хоть разок бы кто окаменел!.. А Словолей-Разбойник? Его даже Добры Молодцы к себе атаманом звали, а он вместо того, чтобы диким посвистом свистеть, прохожих пугать, стал своих лиходеев Угловатому Кодексу учить. Они его и выгнали. Змей Трехголовый - ну всем хорош: и страшный, и угрюмый, и ни в огне не горит, ни в воде не тонет, а гибель ему Кот предсказал от какой-то дурацкой мыши! Ну разве это серьезно?
Что-то не понравилось Ларисе в последних вороньих словах - что-то об огне и Змее...
- В общем, обозлился Котик. Насочинял всяких гадостей, а потом и вовсе с цепи сорвался. Сорвался и убежал. На болото. Только его и видели!.. Нет, не так. Видеть-то его как раз больше не видели, а вот слышали часто, - Медуза-Ворона понизила голос до зловещего шепота, и закатив для убедительности глаза, зашипела: - Вдруг, ни с того, ни с сего раздастся на Гринписской трясине его грозный рев. Особенно Торжественской ночью, когда "силы зла царствуют в Заземелье..." Страшно?
- Немножко... А что такое Торжественская ночь?
- Это последняя ночь Заземельного года. Именно в эту ночь много лет назад и вырвался на волю Ученый Кот. С тех пор цифроисчисление у нас так и ведётся - от Торжества Котова.
- Эй, хозяйка! - Лариса только теперь заметила, что Ступа уже некоторое время не спит, внимательно прислушиваясь к разговору, - что-то загостились мы здесь с этой птичкой. Пока спали, да пока она нам анекдоты рассказывала - цифру долой. А мы их всего пяток насобирали...
- Ой, верно, - встревожилась девочка, - вы уж не сердитесь, нам и вправду пора.
Ворона сразу стала грустная-прегрустная и несчастная-пренесчастная.
- Посидели бы ещё. Немножечко. Я бы вам опять чего-нибудь рассказала. А то ведь скука смертная. Сидишь целыми днями на ветке - и поговорить не с кем... Была, правда, тут одна русалка - её по распределению прислали, да что с неё, рыбы, возьмешь? Ни слов, ни понимания - только весь дуб чешуей провоняла. Да и то ведь долго не выдержала - в город подалась. Теперь, говорят в ночном аквариуме выступает, "сюрприз-шоу" какое-то. Звери до шестнадцати не допускаются... А я тут одна одинешенька. Так в сторожах и значусь. И чего тут сторожить? Сорняки одни... Оставайтесь! Вам идти-то осталось всего ничего. Это же Лукоморье, значит и море совсем рядом, так?
- Так, - кивнула Лариса.
- Нет, не так, - заупрямилась Ступа. - Никакое это не Лукоморье. И до моря ещё идти и идти.
Но Медузу-Ворону не так-то просто было сбить с толку. Возмущенная, до глубины души, она с удовольствием набросилась на Ступу.
- Это не Лукоморье?!. Это?! Не Лукоморье?!. А вот, я сейчас докажу!.. А вот сейчас!... Зря я, по вашему, тут грядочки? Зря? Огурчики, помидорчики? Вот тут патисончики будут, укропчик обязательно, а как же? Имею право - законные шесть соток! Вот здесь, значит, петрушечку...
- Да где же? - одновременно воскликнули вконец замороченные Лариса и Ступа.
- В планах, дорогие мои, в планах. Думаю заняться огородничеством... А что? Опыт уже есть. Ну-ка, взгляните, что там у вас под ногами.
- Она ещё издевается, - взвилась Ступа, у которой никаких таких ног не было и в помине.
Лариса же послушно посмотрела вниз и честно ответила:
- Трава...
- Ага! А какая трава? Какая?
Лариса снова посмотрела вниз под ноги, и опять трава ей показалась очень знакомой.
- Ну? - настаивала Медуза-Ворона.
- Я не знаю.
- А ты попробуй!
Девочка сорвала стрельчатый стебелек и вдруг вспомнила - это же лук! Обычный зелёный лук.
- Вот именно! - закричала Ворона. - Лук! И лука этого тут - море!
Она широко развела крылья, показывая, как много здесь лука.
- И что же тогда получается, если есть лук и его море? Лукоморье! Вот что получается. Лу-ко-морье! Ну что, съела?
- Совсем немножко, - призналась Лариса, которая и впрямь для верности пожевала горький стебелек.
- Значит, я была права! Так?
- Так, - согласилась Лариса.
- Нет, не так! - снова ответила Ступа и грозно надвинулась на Медузу-Ворону. - Что с того, что здесь много лука, если моря всё равно нет.
- Верно, - опять погрустнела Ворона и даже всхлипнула, - моря нет. И русалки нет. И никого нет. Скучно.
Конечно, Ларисе было жаль одинокую Ворону, но ведь звёздочка... а ещё Змей... ни в огне, ни в воде... и этот дымок - на горизонте... откуда бы ему взяться?
Девочка почувствовала, как по спине у неё побежали маленькие, но очень торопливые мурашки.
- Может, там норка хорька Лу? - с надеждой спросила она, не отрывая взгляд от струйки дыма, так неожиданно появившейся на горизонте.
- Может, он варит свою книгу?
Дымок с каждой минутой становился всё ближе, всё больше, и ни о каком хорьке уже не могло быть и речи.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Если гора не идет к Магомету,
значит Магомет - обыкновенный шарлатан
Великий Мерлин
Пособие для начинающих магов"

Змей здорово обгорел и теперь был черней головешки. Три пары глаз злобно сверкающие среди этой черноты, не предвещали ничего хорошего. Опаленные крылья плохо держали его в воздухе, но на чешуйчатой спине ящера уже пробивались новые, молодые крылышки - ещё лучше прежних.
Всё остальное Лариса видела как в тумане. Сначала Ступа, верная себе, честно бросилась к дереву, дабы скрыться в его густой кроне. "Трусиха" - ещё подумала Лариса, с некоторой, впрочем, завистью, так как сама не могла сделать ни шагу: ноги, ни с того ни с сего, стали ватными и совсем не хотели помогать своей храброй хозяйке. Потом случилось вот что. Ступа, у которой к счастью для неё не было непослушных ног, всё-таки "спотыкнулась" об одну из нижних веток, перекувырнулась, и - на землю выпала всё та же пузатая бутылка с красивой наклейкой и иностранными буквами. Бутылка и на этот раз не разбилась, зато сразу приковала к себе внимание подоспевшего Змея. Склонив над ней все три головы, он буква за буквой прочел следующее: "ДЖ", "И", "Н" - ДЖИН. После чего в его глазах появилось какое-то мечтательное выражение.
Когда-то в одном из детских сборников Ларисе попалось несколько арабских сказок, и теперь она легко вспомнила, что джинны - очень и очень могущественные существа. Но вот добрые они или злые - об этом её память почему-то умалчивала. Кажется , в каждой из трех сказок на этот счет были свои собственные сведения.
Что же оставалось выяснить, в какую из сказок угодила теперь Лариса.
Между тем окончательно повеселевший Змей, не долго думая, распечатал заморскую бутылочку и - о ужас! - проглотил её... Хотя нет, Ларисе только так показалось. На самом деле Горюныч всего-то навсего сунул горлышко в пасть и запрокинул голову. То была средняя, самая большая, самая страшная из змеиных голов, две остальные с нескрываемой завистью провожали прозрачную пахнущую свежей хвоей жидкость, что бесследно исчезла в ненасытной глотке их огнедышащего собрата.
Каким бы - злым или добрым - не оказался этот самый иноземный джинн, в его могуществе сомневаться не приходилось. Едва осушив бутылку, ящер как-то сразу обмяк и мгновенно потерял - сначала интерес ко всему окружающему, а затем и равновесие. Свалившись на землю безжизненным кулем, он попробовал было захрапеть, но тут же вскочил как ужаленный и завертевшись на одном месте, поднял вокруг себя настоящий хвойный ветер... Девочке даже почудилось... Да нет же, и вовсе не почудилось: во всей этой кутерьме на месте Змея оказалось симпатичное хвойное деревце, наряженное по всем новогодним законам - с большими сверкающими шарами, гирляндами и серебристо-розовой мишурой. Но самое удивительное, что вокруг этого праздничного деревца кружились в хороводе маленькие-премаленькие девочки со светлыми волосами и косичками, закрученными на голове в виде буквы "О". Все они, как две капли воды, походили друг на дружку, а больше всего - на саму Ларису "С праздником! С праздником!" - пищали они невозможными пронзительными голосками (такими тонкими, что даже Типу в этом писклявом хоре досталась бы только басовая партия). И не успела девочка подумать о хоре, как её маленькие близняшки отчаянно заверещали на какой-то очень даже знакомый мотив:
В лесу роилась пчёлочка
И с ней одна оса...
И конечно, тут же в стеклянных шарах открылись потайные дверцы, и на девочку ринулись целые полчища этих самых пчел, и с ними была одна оса, и все они, хоть и не жалились, но ужасно зззанудно зззззудели: "Приззззззовая игра! Приззззззовая игра!".
Бедная Лариса чуть не оглохла от всего этого шума. "Да зззамолчите вы наконец!" - крикнула она, что было сил, - и всё исчезло: пчелы, близняшки, деревце и даже одна оса. А на их месте теперь лежал Змей Горюныч и по Малахитовой долине разносился его чудовищный храп.
Откуда-то из ветвей вынырнула Ступа и, боязливо пристроившись рядом с храпящим Змеем, констатировала:
- Э-э, пациент несколько пьян.
Затем, развернувшись к бутылке, слегка подтолкнула её левым бортом:
- Ну, давай, давай, проклевывайся, нечисть можжевеловая.
И не успела Лариса опомниться, как из пустой бутылки недовольно жужжа выползло довольно жуткое насекомое, похожее на пчелу, но в десять раз больше, впрочем насекомое тут же обернулось девочкой, похожей на Ларису, но в десять раз меньше, затем из всего этого безобразия получилось можжевеловое деревце и, наконец, Лариса увидела джинна - точно такого, каким видела его совсем недавно в одном красивом ненашенском мультике про Алладина. На голове у джинна клубилась чалма.
- Хэлло, парни! - Джинн лихо заломил чалму на самый затылок. Какие проблемы?
- Не вздумай отвечать, - зашипела Ступа девочке, оттесняя её подальше от Джинна, и, повышая голос, добавила: - Ишь, какую манеру взяли - фамильярничать!
Джинн неожиданно покраснел. Во всяком случае, клубы дыма у щек стали подозрительно розовыми.
- Э-э... о'кей, о'кей... то есть... я хотел сказать... два века в бутылке... ну...
- Вот и давай, - угрюмо посоветовала Ступа, - без глупостей. Нечего цирк устраивать. Ты здесь не на Бродвее, копперфильд несчастный. Забыл, как порядочные духи в русских сказках с хозяевами разговаривают?
Взревев как раненный буйвол, Джинн бухнулся перед Ларисой на тут же образовавшиеся колени и стянул чалму.
- Ох, батюшка, не вели казнить - вели слово вымолвить!
Он покосился на девочку, затем на Ступу. Последняя отрицательно качнула боками.
- Чего тебе надобно, старче? - взвыл Джинн по новой, старательно стукаясь головой оземь.
Ступа была неумолима.
- Не печалься, Иванушка, утро вечера мудренее, - ещё раз попытался Джинн и подытожил, - всё, больше не помню.
- Эх ты, дубина стоеросовая, - вздохнула Ступа и демонстративно отвернулась, предоставив хозяйке самой разбираться с бестолковой нечистью.
Лариса была, по крайней мере, смущена и никак не могла заставить себя, заговорить. Джинн тоже молчал, с каждой минутой краснея всё больше и больше, пока лицо его не стало напоминать большой спелый помидор на зелёной грядке.
- Я никогда не видела живых джиннов, - выдавила, наконец, Лариса.
- А я - живых девочек, - отозвался Джинн и покраснел ещё пуще.

Однако, начало было положено и через каких-нибудь пару минут Лариса уже рассказывала Джинну о своих недавних приключениях: о звёздочке, о капустной Галаве, о братьях - коротышках и, конечно, о развалившемся под древом Горюныче. Затем наступила очередь Джинна и он, всё ещё немного смущаясь, поведал девочке много чего интересного - и о себе и о жизни в Заземелье. Несмотря на двухвековое заключение, его память нисколько не пострадала и хранила множество историй, рассказов, мудрых изречений и просто полезных сведений.
Раскрылась, наконец, и тайна Городской Площади. Оказывается, Площадь называют Городской не только тогда, когда она находится в каком-нибудь городе. И совсем не обязательно, чтобы в одном городе было несколько городских площадей. Бывает и наоборот. В Заземелье, к примеру, всего одна Городская Площадь, и называется она так, потому что за множеством дверей в маленьких, показавшихся Ларисе бутафорскими, домишках скрываются множество самых разных городов - каждый со своей историей, традициями и не похожими на других жителями. Сам Джинн был родом из довольно славного городка междуусобных близнецов, существующих как бы "между".
- Между чем и чем? - уточнила Лариса.
- Ну, в моём случае, между джином и джинном.
- Как это?
- Мы, междуусобники, сохраняем все свои обличья в одном лице. Я джинн, который при случае может напоить джином. Причем до бесчувствия.
Лариса ещё раз покосилась на Змея, и ей показалось, что она поняла.
- Значит, желания исполнять вы тоже умеете?
Джинн как-то неопределенно кивнул и тут же добавил:
- Меня зовут - ДЖОЙ.
- А я Лариса. Мне очень, очень...
- Ты не поняла. ДЖОЙ - это аббревиатура.
- Кто?
- Первые буквы от полного имени. ДЖОЙ. То есть это значит Джинн Одноразового Использования.
- Странно.
- Странно, - согласился ДЖОЙ, - но это так. Я могу исполнить только одно твое желание. После этого мне останутся только выходки, вроде этого новогоднего представления.
- "...и с ней одна оса"? - процитировала Лариса, только сейчас сообразив, что за мотив украли эти визгливые девчонки, так досадно, как две капли воды, похожие на саму Ларису.
- Точнее, ОССА, - уточнил Джинн, но девочка думала о другом.
- Значит, желание может быть...
- Любое. Абсолютно любое. Но только одно.
- А если, - у Ларисы даже пересохло в горле от волнения, - если я попрошу вернуть мою звёздочку?
- Пожалуйста. Не даром я зудел о призззззовой игре.
- Постой, я должна подумать
- Чего там думать, - вмешалась Ступа, - хватай звезду - и домой, пока это трехголовое чучело не протрезвело.
- А как же Тип и Топ? Они сожгли свое родовое имение - ради меня.
- Подумаешь! Я бы тоже ради тебя сожгла их родовое имение.
- Это не одно и тоже - строго сказала Лариса. - Я не могу сейчас закончить игру и оставить их в беде... И если я не найду управу на Змея Горюныча, несчастная Царевна так и останется жить в башне...
- Э, э! меня зовут ДЖОЙ, - напомнил на всякий случай Джинн, внимательно прислушивающийся к разговору. - Кстати, вам не нужна ОССА?
- Веселишься? - хмуро поинтересовалась Ступа, - ну-ну. Одна чебурашка тоже веселилась, вот вроде тебя, остроумная такая. Была. Пока моя прежняя хозяйка ей уши на затылке прищепкой не прищепила. Чтоб в печь пролезть не мешали... Так что прибереги своих ос для другого раза, джинн липовый.
- Можжевеловый, - уточнил ДЖОЙ, ничуть не обидевшись. - ОССА, к вашему сведению, - это тоже сокращение. Расшифровывается как Очень Своевременный Совет-тире-Аксиома.
- Чего, чего тире?
- Аксиома. Теорема, не требующая доказательств.
Ступа внимательно посмотрела на Джинна и сочувственно присвистнула. Лариса же просто спросила:
- И какая же мне требуется ОССА?
- Ну, скажем, такая: "если ввязался в какую-нибудь игру, неплохо иногда вспоминать о правилах, хотя бы об одном из них".
- И что будет? - спросила девочка, с трудом представляя, как подобный совет сможет помочь ей выбрать одно из желаний
- Понятия не имею, - охотно признался ДЖОЙ. - Я даю советы, а не ответы. Не знаю, как так получается, но любая ОССА оказывается в конечном итоге абсолютно верной. Надо только правильно ей воспользоваться.
- Ну спасибо, - совсем расстроилась Лариса. - И какое же я теперь должна вспомнить правило?
- Не знаю, - снова повторил Джинн и поспешил покраснеть.
Его чуть розовые щеки с готовностью налились цветом, мгновенно созревая на зелёной помидорной грядке.
- Я знаю, - неожиданно сказала Ступа с презрением разглядывая проступивший на щеках Джинна урожай. - Этот одноразовый Калиостро намекает на то, что в Заземелье не существует дороги назад. Таково правило.
- Ну и что?
- А то, что и Змей и звезда от тебя никуда не денутся, а с Типом и Топом ты больше не встретишься.
- Верно, верно. Значит, я должна помочь им.
- Ничего это не значит. Обошлись бы твои коротышки и без имения. Подумаешь - стог сена.
- Правильно, - не стала спорить Лариса, - стог сена - это слишком скучно... Послушай. ДЖОЙ, вот мое желание: пусть у моих маленьких друзей, Типа и Топ, будет новое родовое имение - лучше и больше прежнего.
- Готово, - тут же отозвался Джинн.
- Что готово?
- Имение. Лучше и больше прежнего. Они уже на него таращатся. А коротышка поменьше даже уронил сомбреро - от счастья, наверное.
- Быстро...
- Быстро. Тебя что-то смущает?
- Ну-у... я думала... А где "трах-тибидох-тах-тах..."?
- В книжках. А у нас тут всё просто, без показухи.
Девочка с сомнением покачала головой.
- Ладно, тогда займемся Змеем
- Займемся, - согласился Джинн
- Ты не мог бы его...
- Не мог... Меня по-прежнему зовут ДЖОЙ. Хотя теперь это не важно. Свое единственное желание ты уже истратила.
- В таком случае мне нужна твоя ОССА.
- На тему?
- Одна моя знакомая Ворона, по прозвищу Медуза, говорила, что Змею предсказано погибнуть от обыкновенной мыши.
- Пожалуйста - отозвался Джинн, - "чтобы поймать мышку, надо найти кошку".
- А кот не подойдет?
- Смотря какой.
- Ученый
- Ученый вряд ли. Ученые коты мышей не ловят.
- Что же делать?
- Не знаю. Моё дело - своевременный совет.
- Тогда хватит разговоров. Мы отправляемся на поиски Ученого Кота, - и чтобы избежать возражений сразу приунывшей Ступы, грозно (кажется грозно) добавила: - Я приказываю.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Чем дальше в лес - тем больше дров.
Иван Сусанин
"Путеводитель по Костромской области"

Джинн путешествовал в бутылке - так было привычнее. Время от времени из узкого горлышка раздавался его забавно искажённый голос. В основном он задавал Ларисе всякие вопросы о встреченных ею по дороге персонажах. Когда дошло до Медузы-Вороны, Джинн засмеялся.
- Вообще-то, - сказал он, - эти крылатые недоразумения давно живут в заземельном Зверинце - в специальных клетках, и согласно технике безопасности обязаны носить чёрные очки. Правда, от их взглядов ещё никто никогда не каменел, но воронели многие. Особенно раньше. Посмотрит на тебя Медуза-Ворона без своих защитных очков - и одним чернокожим на свете больше. Даже сказка такая есть - про черного бычка. Только её и рассказать невозможно: едва начнешь - она тут же и заканчивается.
- Эй, путешественники, - окликнула их Ступа, разворачиваясь на посадку по всем правилам летного искусства, - кажется, мы на распутье.

Распутье в Заземелье, как и всё остальное, было какое-то неправильное. Ведь обычно как: если уж ты распутье, то изволь иметь один указующий камень и три разных дороги. Верно?.. На опушке дремучего леса, где приземлились наши герои, дорога была только одна, зато уж камней - целых три, и на каждом по аккуратной, выполненной славянской вязью надписи.
- Да-а, - протянула Ступа, честно облетев все три указателя, - выбор небогатый.
- Особо не попривередничаешь, - согласился Джинн и громко с выражением прочитал:

Как налево пойдешь - гибель найдешь...
Как направо пойдешь - ни за грош пропадешь...
А как прямо пойдешь - и подавно помрёшь...

- Ну, хозяйка, куда двинемся? - мрачно поинтересовалась Ступа.
- Туда, где живет Кот, - ответила девочка, стараясь не совсем упасть духом.
- Судя по этим камушкам, он уже нигде не живёт, - резонно заметила Ступа и довольно грубо обратилась к приунывшему Джинну:
- Ну, где там твое своевременное насекомое?
- ОССА?
- ОССА.
- Пожалуйста: "язык - он и до Гринписской трясины доведёт".
- Всё?
- Всё.
- Ну и где нам взять этот язык?
- Не знаю. Но совет - верный.
- Смотрите, - воскликнула Лариса, первая разглядев в ветвях ближнего дерева толстенького человечка в шапке-ушанке и болотных сапогах.
- Будем брать? - деловито осведомился Джинн и вместо чалмы на его зелёной голове оказался древний шишак, а в руке - внушительных размеров палица.
- Да ты что? - возмутилась Лариса, но Джинн и бровью не повел.
- Положено, - ответила за него Ступа, - это ведь Словолей-разбойник.
Девочка с интересом посмотрела на знаменитого подвижника. Несмотря на шапку-ушанку, одет он был вполне по-летнему: в светлую толстовку с красным пояском и холщовые штаны, нелепо торчащие из болотных сапог. Впрочем, через плечо подвижника были перекинуты настоящие крестьянские лапти. Личико у Словолея-разбойника было сытое, кругленькое, с маленькими заплывшими глазками. Во рту он держал детский свисток.
- Счас ка-а-ак свистнет, - поежилась Ступа, - ка-а-ак свистнет.
- Я ему свистну, - пообещал ДЖОЙ свет Муромец, подбрасывая на руке стопудовую палицу.
- Может просто спросить у него дорогу? - предложила Лариса, которой совсем не хотелось обижать толстого человечка в ушанке.
- Не выйдет, - Джинн выронил палицу, и та, не долетев до земли каких-то пару сантиметров, растворилась в воздухе, - он знаешь какой говорун? Так заговорит - забудешь, зачем пришёл. С ним надо умеючи.
И сменив шишак на каску, Джинн небрежно скинул с плеча противотанковое ружье.
- Ну уж нет, так я не согласна, - решительно заявила Лариса. - Сначала переговоры. Спросим у него, как добраться до Гринписской трясины; раз он в болотных сапогах - ему не отвертеться.
Ступа и джин одновременно вздохнули и обречённо переглянулись. Грозный истребитель танков исчез, и на его месте теперь стояла точная копия Ларисы - в натуральную величину. Хотя и очень зелёная.
- Не поминайте лихом - голосом Джинна сказала зелёная Лариса и, застегнув пуленепробиваемый жилет, строевым шагом двинулась к Словолею- разбойнику.
Заметив парламентария, подвижник пересел поближе к стволу и предостерегающе свистнул.
Джинн материализовал из воздуха микрофонную стойку, подключил к усилителю два подоспевших динамика, каждый величиной с книжный шкаф, и свистнул в ответ.
На ближайших деревьях сразу наступила осень, потому что всё до последнего листочка как ветром сдуло, а в добавок ко всему, на землю большой перезревшей грушей шлепнулся несчастный подвижник. При падении он совсем некстати потерял свою шапку-ушанку, а заодно и свисток.
- Хэлло, фрэнд, - приветственно улыбнулся Джинн, выуживая из пустоты кресло-качалку.
- У вас ужасное произношение. И кошмарный заземельный акцент, - Словолей-разбойник поискал в траве шапку-ушанку, но плюнул. - Даю уроки английского.
- Спасибо, - вежливо поблагодарил джинн, с удовольствием раскачиваясь в кресле.
- Пожалуйста. Начнём?
- В следующий раз.
- Когда?
- Когда рак на горе свистнет.
Словолей поискал свисток, но снова плюнул.
- Не свистнет, а каркнет. И не на горе, а на горе, - назидательно сообщил он.
- Это ещё почему?
- Так говорят.
- Кто?
- Все. Когда рак на горе каркнет.
- Свистнет, - поправил Джинн, раскуривая трубку и напрочь забывая, что он - это не он, а маленькая, зелёная девочка, которой не пристало выпускать из ушей табачный дым, пусть даже такими изящными кольцами.
Словолей проследил взглядом очередное колечко и напомнил:
- Каркнет.
- Свистнет.
- Глупости. Что и у кого он свистнет?
- Не что, а как - громко.
- Раки не свистят, - отрезал подвижник.
- И не каркают, - добавил Джинн.
- И не воруют.
- Правильно, - согласился Джинн.
- Ещё бы. Приятно поговорить с умным человеком.
- Сенкью.
- У вас ужасный акцент. Даю уроки английского.
- В следующий раз.
- Когда?
- Когда рак на горе...
- ...на горе...
- ...свистнет.
- ...каркнет.
- Глупости.
Когда Джинн, вновь облаченный в чалму и халат, возвратился на позиции, глаза его сияли радостью.
- Он от меня ничего не узнал, - заверил он Ларису. - Ничего!
- А ты?
- Что?
- Ты узнал, у него, как пройти к Гринписской трясине?
- К трясине? - Джинн нахмурился и потер лоб. - Ты говоришь - к Гринписской трясине... хмм... А где это?
Лариса только вздохнула. Словолей-разбойник и вправду мог заговорить кого угодно. Ведь он так любит всех учить. Братьев-коротышек словокулярной грамматике научил, а Добрых Молодцев - Угловатому Кодексу... Ну что ж, в конце концов, у Ларисы богатый опыт общения с учителями. Почему бы и не попробовать.
- Здравствуйте, - вежливо улыбнулась она, подходя к словоохотливому подвижнику.
- Здравствуйте. У вас кошмарное произношение. Даю уроки русского. Фонетический курс.
- Как мило с вашей стороны, - обрадовалась девочка. - А уроки географии вы не даете?
- Как же, как же, лучшего учителя вам не найти во всём Заземелье.
- Тогда научите меня, пожалуйста, как пройти к Гринписской трясине.
- С удовольствием, - тут же согласился подвижник.
Всё оказалось так просто, что Лариса даже не поверила. Поэтому на всякий случай она достала из кармана маленькие такие шарики...

- Всё Заземелье, как вам должно быть уже известно, состоит из двух воображаемых полушарий - Внешнего и Внутреннего. Внешнее - включает в себя все поля, леса, горы, долины, озера и реки, а также - Великий Ядовитый океан, который мы привыкли называть морем. Тем самым известным вам морем, что омывает Городскую Площадь, которая в свою очередь является самостоятельным географическим островом и вместе с тем своего рода границей двух полушарий. Дома, которые вы можете лицезреть на Городской Площади, - ничто иное как скромные фасады иного пространства, иных Заземельных миров, которые, собственно, и составляют второе - Внутреннее - полушарие нашей прекрасной планеты. Это царство городов. Вам достаточно лишь заглянуть за одну из дверей - и вы можете очутиться, ну, скажем, в городе Теней, где научитесь проходить сквозь стены и пугать одиноких прохожих; или, оказавшись в Красном городе, вместе с рыцарями Заземельного ордена приобщитесь к разнообразным изящным искусствам; вы можете запросто, по своему вкусу, выбрать город Подходящего Солнца и остаться там до самого заката; а любители всякой живности никогда не пройдут мимо заземельного Зверинца, где животным нет числа, а часто и названия; в городе Междуусобных Близнецов вы услышите чудесную легенду об одном бедном художнике, который нарисовал однажды гроздь винограда и дал имя целому народу; а в Королевском театре вы ещё сможете лицезреть великого и непревзойденного сэра Бернара со своим шоу. Да мало ли какие чудеса ждут вас за стенами этих крохотных неприглядных домишек, ютящихся на Городской Площади, - площади, что, омываемая Великим Ядовитым, является самой настоящей границей двух воображаемых полушарий, кои вместе и образуют наше прекрасное, замечательное, бесконечно родное, удивительное Заземелье!..

Словолей-разбойник в изнеможении бухнулся на траву и выжидательно посмотрел на ученицу.
Лариса вынула из ушей ватные шарики и вежливо улыбнулась:
- Извините, я немного прослушала. Насчёт Гринписской трясины.
Подвижник растеряно почесал затылок.
- Трясины? Странно.
- Да, да, Гринписской трясины. Той самой, откуда доносится страшный вой Ученого Кота в час, когда силы зла властвуют в Заземелье.
- Глупости. Стоило беспокоить меня из-за такой ерунды. Давно бы сами дошли. Она тут везде. Зря я, что ли, вместо лаптей болотные сапоги ношу... Пойдешь в лес, прямо по дороге, шагов через сто и начнётся трясина эта, треклятая. Иди смелей - не промахнешься.
И Словолей-разбойник покарабкался обратно на дерево. Уже устроившись на ветке, он спросил:
- Может тебя ещё чему-нибудь научить?
- Спасибо, я спешу.
- У тебя ужасное произношение, как насчет фонетического курса?
- Потом.
- Когда?
- Когда рак... - начала было Лариса, но тут же прикусила губу.
А через несколько минут уже торопила друзей в дорогу.


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
главы 1-4
главы 5-7
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
главы 1-5
главы 11-14
прочее --
вход --
песни --
тексты --
книга --
архив mp3 --
© Александр О'Карпов