тексты к чтению
сайт александра о'карпова
вход -- песни -- прочее -- книга -- mp3




-- тексты

ИНСТИТУТСКИЕ БАЙКИ
третья половина

Помню, как-то на семинаре по основам промышленного производства записывали мы под диктовку преподавателя таблицу состава нефти. Ну там, 40 % того, 15 % сего... Минут через десять после начала занятия, открылась дверь, и в аудиторию заглянул вконец запыхавшийся Вова Раннев, наш одногруппник.
- Простите! - взмолился тот. - Разрешите войти!
- Ладно, ладно! - махнул рукой препод. - Давайте, садитесь быстрее к кому-нибудь и переписывайте всё, что пропустили!
Вова благодарно кивнул и, подсев к Антону Краузе, принялся лихорадочно списывать состав нефти из его тетради. Однако, заглядывать через плечо соседа ему было не слишком удобно.
- Антон! - зашептал Раннев. - Что там составляет 40 % в нефти?
- Сивушные масла! - не моргнув глазом, выдал Краузе.
И с ужасом увидел, как Вова, отчертив красивую графу, на автопилоте, совершенно серьёзно, каллиграфическим почерком выводит:
"40 % нефти составляют сивушные масла!"
Вдумайтесь! Сорок (!) процентов!..


Было дело, задали нам однажды по физгеографии приготовить самостоятельные доклады о растениях, из которых изготовляются напитки, такие, как чай, кофе и какао. Сделать доклад о какао взялся я. Чтобы получить приличную оценку, я решил слегка повыпендриваться и раздобыть к своему докладу наглядное пособие.
Придя на биологический факультет, я убедил лаборантку на одной из кафедр выдать мне банку с заспиртованным плодом какао в разрезе. В залог пришлось оставить студенческий билет. Лаборантка трижды умоляла меня быть поосторожнее с данным экспонатом, угрожая всякими санкциями в случае его утраты, вплоть до вызова к ректору с рекомендацией отчислить меня из института.
Перед началом занятий я вошёл в аудиторию и аккуратно поставил полиэтиленовый пакет с банкой сбоку около парты. Выставлять экспонат на всеобщее обозрение не хотелось, так как однокурсники тут же облепили бы мой стол и успели бы достать меня вопросами прежде, чем я начал бы свой доклад.

Вошёл преподаватель. Студенты встали.
- Садитесь! - сказал тот. - Давайте начинать...
Тут в аудиторию ворвался Эндрю.
- Извините, пожалуйста! - запричитал он. - Можно войти.
- Входите быстрее! - ответил препод. - Садитесь вон, к Карпову. У него место свободное.
Новиков, подобно урагану кинулся ко мне, плюхнулся на соседний стул, и, прежде чем я успел что-то препдпринять, Эндрю энергично двинул парту вбок!..
Пакет рухнул с жалобным звоном разбитого стекла. Все, вздрогнув, обернулись в мою сторону и обалдели: по аудитории стремительно распространился запах спирта!
Я вышел из себя.
- Идиот! - заорал я, вскочив из-за парты. - Козёл! Да ты знаешь, что натворил, урод криворукий!
И, не помня себя от ужаса и злости, я подхватил пакет, из которого медленно сочилась пахучая влага, и вылетел из аудитории.
Каким-то образом, мне это сошло с рук. То ли штраф заплатить пришлось, то ли ещё что... Но мне ведь и в голову не пришло, что все присутствующие, включая преподавателя, подумали одно и то же:
"Нет, ну я всё понимаю, но так рассвирепеть из-за разбитой бутылки водки!.."


Как-то, ещё на первом курсе, я случайно сорвал занятие по географии растений с основами ботаники.
Занятия у нас вела милая бабушка, забыл как её звали. Добрейшая женщина, с ласковой улыбкой на устах рассказывала нам о строении листьев.
- Сложные листья, в отличие от простых, состоят из нескольких маленьких листочков. И описание их проводится следующим образом. Вот, например, о листе рябины говорят: это сложный линейный лист о семи листочках. А лист каштана - не линейной, а пальчатой формы. Поэтому, его описывают так: это сложный пальчатый лист о пяти...
- Пальцах! - громко ляпнул я, совершенно не предполагая, что сказал нечто безумно смешное.
Преподавательница замерла с открытым ртом. Неожиданно лицо её побагровело и приняло какой-то скорее даже малиновый оттенок. На секунду я испугался, что от моей наглости даму сейчас хватит удар. Её глаза заблестели от слёз и, вдруг, издав какой-то квохчущий звук, она расплылась в истерической улыбке.
- П-пальцах! - выдавила она из себя. И тут её прорвало!..
Бедная старушка упала грудью на кафедру и залилась таким жутким хохотом, что все студенты невольно подпрыгнули на месте. Её руки судорожно сдавливали лист гербария со злополучным листом каштана. Спина несчастной ботанички тряслась так сильно, что я заволновался за судьбу деревянной кафедры. Студенты постепенно пришли в себя и тоже принялись робко улыбаться. Преподавательница продолжала заходиться истерическим смехом.
- Па-а-альцах! И-и-и! - выговаривала она сквозь стон! - Сорок... а-ха-ха!.. лет... в голову-у-у-у!.. не приходило-о-х-хо-хо!.. А-а-а!..
Не в силах удержаться на ногах, бабушка сползла на стул, и, скользнув по аудитории безумным взглядом, продолжила давиться от хохота.
Звуки, извергаемые из её горла, были настолько бесчеловечными и, одновременно, смешными, что студенты, наконец, не выдержали. От общего стона задребезжали стёкла в окнах и реторты в шкафах, и если бы, на стене висели часы, они наверняка бы остановились...
Из последних сил, бедная преподавательница поднялась со стула и на полусогнутых ногах ринулась к двери, прижимая ко рту носовой платок, и издавая гуканье подавившейся совы. Ещё минуту из институтского коридора доносился затихающий дикий смех, сопровождаемый удаляющимся цоканьем каблуков.
Не было её минут пятнадцать. За это время я успел наслушаться от однокурсников много лестных и не очень слов. Некоторым было искренне жаль добрую женщину, повредившуюся умом после встречи с Карповым. Хотя, в общей массе, народ весьма радостно отнёсся к устроенной передышке.

Наконец, дверь снова отворилась, и преподавательница вошла в аудиторию. Лицо её всё ещё оставалось красным и блестящим от капель, то ли слёз, то ли воды. К глазам она продолжала прижимать мокрый платок. Подойдя к кафедре, она вздохнула и, вытерев лицо, обвела присутствующих усталым взором.
- Прошу прощенья, - тихо проговорила она. - Давненько со мной такого не бывало... Итак, на чём мы остановились?
Зря она это сказала. Тупо глянув на каштановый лист, она медленно повернула голову и встретилась взглядом со мной. В ту же секунду безумие возвратилось. Громко хрюкнув, бабушка вторично разразилась жутким хохотом и снова вылетела из аудитории.
Закончить тему в тот день она так и не смогла...


Некогда сам стал свидетелем того, как рождаются студенческие легенды.
Историческую геологию преподавала у нас Валентина Фёдоровна Барская (Царствие ей Небесное!). Женщина весьма солидного возраста, фанатично влюблённая в свой, надо сказать, для многих кошмарный предмет. Порою от учащихся она требовала невероятного! Так, чтобы сдать экзамен на втором курсе, требовалось наизусть знать историю каждой пяди бывшего СССР, в отношении того, какого возраста породы и на какой глубине залегают. Моих умственных способностей хватило ровно на то, чтобы выучить лишь саму последовательность геологических периодов: Кембрий, Ордовик, Силур, Девон, Карбон, Пермь, Триас, Юра, Мел, Палеоген, Неоген, Антропоген. Да и то, благодаря нехитрой подсказке, помогающей запомнить периоды по первым буквам слов фразы: "Каждый Отличный Студент Должен Курить Папиросы. Ты, Юра, Мал. Погоди Немного, А?"

Учить всю геологическую историю страны требовалось по картам Физико-Географического Атласа Мира, книги, в просторечии именуемой "Фэгэамом", занимавшей полстола, и весившей около пяти килограммов. На одном из первых занятий, после нескольких тщетных попыток разобраться в пёстрой палитре карты Кольского полуострова, я схлопотал двойку и, в порыве гнева написал на задней странице тетради: "Ненавижу историческую геологию!!!" После чего умудрился легкомысленно забыть эту терадь на парте. Барская, обнаружив её после занятий, по закону подлости, открыла тетрадь с обратной стороны. Придя в ужас от того, что кто-то может ненавидеть её любимый предмет, она решила взяться за меня как следует и привить мне в насильственном порядке, если не любовь, то хотя бы знания.
Зачёт я сдавал раз пятнадцать. Экзамен - положенные три раза, после чего меня благополучно выперли из института. Но я был молод и безрассуден. Поэтому через год, зачем-то восстановился заново.

Тут следует упомянуть о некоторой характерной черте Валентины Фёдоровны. Проставляя очередному студенту "двойку", бедная женщина заливалась слезами и причитала сквозь всхлипы:
- Вы ничего не знаете!.. Ничего... Я не могу вам поставить хорошую оценку!.. Я вынуждена поставить вам "неуд"!..
И рыдания начинали сотрясать её плечи.
Говорят, однажды у неё случился сердечный приступ, после того, как один раздолбай-студент ответил Барской, что самым древним океаном на Земле является Каспийское море.
Надо сказать, мои экзаменационные перлы, также не способствовали улучшению её душевного самочувствия. И когда, в очередной раз влепив мне "пару", Барская с рыданиями выбежала из аудитории, студенты, поджидавшие меня у входа, спросили:
- Карпов! Ты чего с бабушкой сделал?
- Что-что... Фэгэамом в неё запустил! - злобно ответил я.
...Лет через пять ко мне всё ещё продолжали подходить люди, робко интересовавшиеся, правда ли я побил пожилую преподавательницу тяжеленным атласом. А в соседней пивной видели студента, который в красках описывал эту душераздирающую сцену, утверждая, что является непосредственным свидетелем моей циничной хулиганской выходки...


первая половина
вторая половина
тексты --
вход --
песни --
прочее --
книга --
архив mp3 --
© Александр О'Карпов