тексты к чтению
сайт александра о'карпова
вход -- песни -- прочее -- книга -- mp3




-- тексты

НОВЫЕ МИТЬКИ
главы 1- 3

скачать полный комплект в формате .doc - mitki.zip (29.8 kB)

[обложка капитального труда]

Серёге Шаповалову посвящается

ГЛАВА ПЕРВАЯ
НОВЫЕ МИТЬКИ?

Пусть не смущает искушённого читателя ни одна из строк, написанных выше! Но если ты, браток мой, или сестрица родная, имеешь хоть маломальское представление о том, кто такие митьки, то, конечно, ты вправе потребовать разъяснений. Что это за новые митьки такие? Почему именно - "митьки и брак"? Кто он сам такой, этот Карпов и т.д.? Терпение, мои родные, терпение!..
Карпов, О'Карпов или Ш.. Карпов, как значится на обложке первой редакции трактата, это, собственно, я. И поскольку, о себе мне иногда бывает удобнее писать в третьем лице, то я буду скромно именовать себя автором. А что до того, какое отношение имею я к митькам?..

[автопортрет]

...На дворе был 1998 год. Первые веяния и ощутимые (хотя бы не на вкус, но уже на ощупь) плоды перестройки с гласностью. Автор, в то время студент второго курса, собирался писать гораздо более идиотский, и что обидно, абсолютно серьёзный капитальный труд - курсовую работу по психологии. Отчасти, от желания поразить всех преподавателей нестандартностью темы, а больше - от незнания предмета, свою работу автор посвятил неформальным молодёжным объединениям. Речь, в общем-то, не о ней, ничего оригинального написать не удалось. Но как-то раз, один из моих сокурсников по дороге домой спросил меня, собираюсь ли я упоминать в своей курсовой неких митьков. Я, разумеется, сказал, что нет, поскольку и не слыхал о таких. На что в ответ тот прочитал мне небольшую лекцию, из которой я почерпнул, что митьки, это грязные неопрятные личности, отвергающие всё иностранное и считающие, что русский человек должен ходить при бороде, в телогрейке, валенках и, обязательно, тельняшке! Кроме того, митьки большинство своих мыслей выражают странной фразой "Дык, ёлы-палы!" и больше почти ничего не говорят.

Через пару дней я встретил в магазине "Детский Мир" пьяненького детину, который бородат не был, зато носил тельник с надетыми поверх него тремя или четырьмя рубашками. Персонаж этот слушал музыку в отделе грампластинок, распространяя вокруг себя жуткие запахи человека, года два не знавшего бани. Позже, упомянув о нём своему знакомому, я получил от последнего подтверждение того, что вот это-то и был самый настоящий митёк! Я брезгливо поморщился и решил не упоминать в своей работе об этих малосимпатичных людях.

С тех пор прошли годы, и сегодня о митьках не слышал разве что ленивый. Не желая, впрочем, обидеть несведущего читателя, скажу, что не располагаю сейчас возможностью пускаться в длинные россказни о том, что прекрасно было сделано до меня. А если вы действительно о митьках знаете мало, поспрашивайте в магазинах или у знакомых книгу В. Шинкарёва. К тому же, лицам, не читавшим эту книгу, бессмысленно вообще читать дальше: они, увы, поймут немного и, не дай Бог, получат о митьках превратное представление, как это некогда случилось со мной.

Кто же тогда эти "Новые митьки"? Никакого отношения ко всяким "новым русским, украинцам или тунгусам" они не имеют. С филологической точки зрения это понятие ближе к названию деревушки, раскинувшейся в непосредственной близи от своей прародительницы, и вобравшей в себя всё от неё, не то, чтобы лучшее, но характерное. Традиции, связи, устои - всё общее, но есть и что-то своё, неповторимое. Так и митьки. Есть сами изначальные митьки - художники, есть митьки, произведённые на свет отцами-основателями. А за последние годы появились они и в других городах. Среди некоторых патриотов славного Питера бытует ошибочное мнение, будто бы митьки не могут существовать за пределами Северной Столицы. Увы им, они не правы. Митьки есть везде! Разве что в других населённых пунктах они менее заметны. Но именно о небольшой части московских митьков я и собираюсь поведать вам. Как водится, митьки люди скромные. По крайней мере, они стараются таковыми быть. Долгое время большинство известных мне столичных митьков стеснялось признавать самих себя за себя самих (извините за словоблудие!). При этом, все, почему-то величали братками и сестрёнками друг друга. В какой-то момент, видимо наступило прозрение, и каждый из них рассудил, что если все вокруг него - митьки, то почему бы и ему не оказаться таковым! Однако я не могу писать за всех и вынужден просить прощения у тех московских митьков, о деятельности которых я ничего не знаю. Напротив, в своём труде я собираюсь упомянуть людей, о которых, быть может и вы не слыхали, но люди эти достойны упоминания. Также, я не имею права писать о тех своих знакомых, чьё митьковство бесспорно, но о которых уже сам я знаю не слишком много. Но так уж случилось, что братки, которым адресовывалось первое издание трактата "Митьки и брак", митьками были мало знаменитыми. Да и теперь я слышу о них не слишком часто. Однако посвящение остаётся посвящением, и раз уж вам интересно читать дальше, остаётся только надеяться, что вы простите мне некоторые частности.

Трактат "Митьки и брак" возник не случайно. У автора в голове давно уже бродили различные идейки по этому поводу. Толчком к изложению их на бумагу послужило действительное бракосочетание одного из его близких знакомых. Теряясь в догадках по поводу возможных подарков, автор заставил себя сесть перед детским альбомом для рисования и заполнить его капитальным трудом, рождаемым прямо по ходу его написания, сопровождая текст лаконичными иллюстрациями. Вот так и появилось на свет первое издание трактата, которое и предстанет сейчас перед вами в слегка переработанном и дополненном виде.
Дык!

Автор

ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ

Дык, уважаемые читатели и дорогие читалки, то бишь, читательницы! Предлагаемый вашему вниманию труд, родился вследствие массированного артиллерийского удара, воздействие, равное которому, оказало на меня известие о бракосочетании двух знакомых мне людей.
После сообщения автору, то есть - мне, об этом забавном событии, окружающие минут тридцать не слышали от автора, то есть - меня, ни единого членораздельного слова. Кухонное пространство оглашали недобрые бессвязные междометия, в то время как из выроненной на пол телефонной трубки доносились тревожные гудки. Оправившись после пережитого потрясения, автор погрузился в длительное раздумье, плоды которого он отважился преподнести молодожёнам на страницах "Свадебного альбома для рисования", как значилось на обложке.
Автор убедительно просит не обвинять его в стилистических заимствованиях. Это бессмысленно. Митьки, это - полноценный мир, а расхожие цитаты из знаменитых кинофильмов, не обедняют, а напротив - обогащают их язык и образ жизни. Ну, а если вам это не по нраву, тогда прикрутите фитилёк!
Коптит!..
А если по нраву, так листайте и обсаждайтесь!

Автор

ГЛАВА ВТОРАЯ
О НЕКОТОРЫХ МОСКОВСКИХ МИТЬКАХ И ИХ ВКЛАДЕ В ОБЩЕЕ ДЕЛО

Воистину, читатель, ты прав! Что же такого сотворил объект посвящения, чтобы посвящение это заслужить? Как говорили древние кельты, начиная свои саги - нетрудно сказать! Конечно, приходится признать, что в биографии Сергея Шаповалова нет совсем уж грандиозных авантюр. Однако с первого момента появления на горизонте автора, Серёга сумел зарекомендовать себя с совершенно митьковских позиций в неприхотливо-киническом отношении к условиям быта, профессиональном доставании, а также, в умении делать рубанько, то есть, засыпать в наименее подходящих для этого ситуациях.

Правы и тысячу раз правы классики митьковства. Под митька нельзя подделаться, не будучи таковым. К моменту нашего знакомства с Шаповаловым в восемьдесят девятом году, оба мы имели о митьках весьма смутное представление, что не мешало нам характерно себя вести. Наглядным примером нелепого поступка, совершённого Серёгой в целях всеобщей карнавализации жизни, послужила доставка им на собственном горбу к себе на дом тяжеленного металлического столба со знаком автобусной остановки, и последующее приспособление его под вешалку для пальто. Позже автор спьяну попытался повторить этот подвиг, приперев такую же остановку в три часа ночи в квартиру друзей. Однако те, почему-то особого восторга не выказали и вообще вели себя довольно прохладно...

Первое посещение Шаповаловской квартиры произвело на меня в целом значительное впечатление. Конечно, люди страдающие табуломанией (термин мой), то есть - собирательством всевозможных табличек и плакатов, предназначенных для общественного пользования, встречались мне и раньше, но с подобным размахом я столкнулся впервые! Таблички из подъездов, магазинов, дорожные указатели, плакаты и флаги - всё это красовалось на стенах коридора и комнат, на обоях и дверях. Начиная банальным "лифт не работает", заканчивая огромным холстом, размером 2х2, с изображением пионерского значка, который Серж собственноручно спиливал по ночам с фасада городского дворца пионеров. Но самым богатым на разного рода служебную информацию местом в его квартире, был, разумеется, туалет. О туалетах вообще можно смело писать отдельную работу, ибо ничто в быту не характеризует человека так, как обустройство санузла в его жилище. Чего только не встретишь в этих местах уединения! В одной квартире я видел туалет, стены которого были исписаны пожеланиями доброго дня на разных языках мира. Ещё у одних знакомых в подобном месте, на стене висело зеркало в полный рост. В туалетах можно встретить цветочные горшки с ехидными кактусами, кошачьи кормушки, книжные полки, гостевые книги... А когда-то, будучи в гостях, я посетил санузел, в котором на полу за унитазом стояли действующие часы, и когда ничего не подозревающий гость затихал, до его слуха доносилось настораживающее тиканье. Да и у меня самого всегда находилось, чем порадовать нуждающихся посетителей. Шаповаловский же сортир был превращён в кунст-камеру. Там были наклейки из автобуса, сообщающие о том, что вы заняли место для пассажиров с детьми и инвалидов, схема линий московского метрополитена... На сливном бачке красовалась аккуратная дощечка: "Бассейн для рыбок. Роспись в гамме "чёрного семейства"." И когда уже уставший от смеха гость, изготавливался присесть и вспомнить, зачем он, собственно, здесь находится, взгляд его безысходно останавливался на огромной табличке, висевшей посреди двери:

ПЕРЕД РАБОТОЙ ПОДАЙ ЗВУКОВОЙ СИГНАЛ !

Однако, дело всё же не в табличках. Приколы в своих домах могут размещать и мажоры. Митёк же в этих приколах живёт: они составляют его неотъемлемую часть и являются своего рода питательной и живительной средой, без которой митьку приходится весьма несладко.

Совершенно особо следует выделить такое, характерное для Сержа умение проводить время там и тогда, когда это ему по кайфу. Скажем, как это бывало в квартире Карпова, куда он попадал, цепляясь за самого Карпова и, вяло перебирая ногами по обледеневшей дороге, что, впрочем, отнюдь не мешало ему затариваться портвейном в ларьках и скупать у окрестных бабок годовые запасы "Астры".
Наконец, нельзя обойти вниманием и ценное высказывание, привнесённое Шаповаловым, и достойное занять место в цитатнике любого митька. Это восклицание "О, как!"
"О, как!" - сам Серж считает, что это выражение может означать восхищение и изумление. Автор более склонен рассматривать его как констатирование неприятного, либо непонятного для митька действия. Например: телефнный звонок (быль):

ШУРИК (снимает трубку) - Да!
ШАПОВАЛОВ - Братко!..
ШУРИК (радостно) - Дык!
ШАПОВАЛОВ (смущённо) - Братко!..
ШУРИК (неуверенно) - Дык?..
ШАПОВАЛОВ (долго мычит, затем выкрикивает) - Братко, дык... Женюсь я...
ШУРИК (озадаченно) - О, как!
ШАПОВАЛОВ (отчаянно) - Дык. Карпыч, братко!
ШУРИК (тупо) - О, как!..
ШАПОВАЛОВ (с надрывом) - Сергеич!..
ШУРИК (безнадёжно) - О, как...

Вполне возможным представляется мне употребление этого междометия и в качестве констатирования не самого действия, а именно его результата. (В отличие, скажем, от "оппаньки!") Поясним это на примере. Идёт дождь, снег, люди. На глазах митька кто-то падает в грязь!
МИТЁК: - Оппаньки!

Теперь представим себе, что падает сам митёк.

ОКРУЖАЮЩИЕ: - Оппаньки!
МИТЁК: (с трудом поднимаясь) - О, как!..

Надеюсь, что пример в достаточной мере отражает все лингвистические тонкости момента. Но о митьковских цитатах можно говорить долго, а у нас с вами впереди ещё огромная и серьёзная тема, требующая рассмотрения и внимательного научного анализа.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
НА Б(М)РАЧНОЙ СТЕЗЕ

Обращаясь к самой теме данного труда, было бы логично начать её рассмотрение с периода, предшествующего свадьбе, а именно - влюблённости. Любовь!.. "Дядя Захар! А бывает она, настоящая любовь-то? - Бывает, Натаха!" Митьки по природе своей - добрые христиане. Они любят всё и всякого вокруг: людей, кошек, поесть, поспать... Чего казалось бы требовалось мягкому сердцу, скрытому под грубой тканью не всегда чистой тельняшки? Ан-нет! Приходит, глядишь, весна. Из-под многопудовых сугробов вылезает трава. Из нор и щелей выбираются зверушки всякие, твари живые. Из шуб и дублёнок , словно бабочки из куколок, вылупляются женЬщины (автор придерживается митьковской орфографии) и начинают порхать вокруг, смущая пёстрыми крылами честной люд. Тут, даже будучи канонически несексуальными, митьки нет-нет, да и рванут на груди тельник: на вот, мол, купидон, рази мя, в руце твое предаюся!..
Тотчас в митьке пробуждаются самые экстремально близкие к немитьковским черты, как-то: эгоизм по отношению к браткам, наплевательство по отношению к творчеству и, что самое ужасное, нежелание оттягиваться в отсутствии предмета воздыхания.

Митёк становится нервным. Этому периоду соответствуют резкие переходы его душевного состояния из "икарушки" в "дембеля" и наоборот. При этом, не требует пояснений факт того, что дембелевать митёк начинает именно при возлюбленной. Он жирует, соря деньгами (даже если их у него нет), после чего, придя к браткам, пьёт за их счёт. В его манерах начинают проявляться замашки псевдоджентльмена, и митёк рискует начать в итоге одеваться как распоследний Дэвид Бауи.
Временно оставшись без дамы сердца, митёк впадает в состояние "Икарушки" и никакими силами его не удаётся оттуда вытащить. Он становится грустен, скушен, зануден, и абсолютно неинтересен для окружающих. Не дай-то Бог, он начинает ещё и стихи писать. Тогда остаётся надеяться, чтоб он не начал их ещё и читать.

Самое ужасное может произойти, если митёк втрескался в женьщину, не относящуюся к его движению, или вовсе не слыхавшую о нём. В этом случае она начинает непримиримую борьбу с его внешним видом, привычками и, конечно, лексиконом. Понятно, что подчиниться девичьей прихоти митёк, конечно, может. Но только на очень короткий срок. Избраниицы начинают постигать эту истину слишком поздно, чаще всего уже после свадьбы. И если её суженый вдруг перестал быть митьком, ответ здесь прост: он им попросту никогда и не был! Напротив, нередки и случаи обратного превращенья. Так, пользуясь тем, что капитальный труд подвергается повторной обработке уже после свадьбы объекта посвящения, спешу привести пример из жития Шаповалова. Встречаясь с ним за несколько месяцев до его бракосочетания, я ждал Сержа на одной из станций метро. Наконец, из подъехавшего поезда вывалился Шаповалов и мы на глазах его невесты провели обряд митьковского приветствия. Последняя отнюдь не выразила бурной радости, а съела Шаповалова с г...ном, прочтя ему мораль на тему засорения речи "дурацкими ёлы-палыми"! Когда же через неделю после свадьбы я позвонил молодожёнам, взявшая трубку серёгина жена (к слову сказать, действительно, Оленька!) восторженно вопила мне: "Дык! Это ж браток Шурёночек звонит!"

В случае, если избранница митька сама является закадычной сестрёнкой, пара может начать оттягиваться в ущерб окружающим, нещадно паразитируя на чужих средствах и бессовестно поедая, сами знаете с чем, лучших братков. Правда, в любом из рассмотренных вариантов, возможна ситуация, когда материальное положение избранницы оказывается лучшим, нежели таковое у её жениха. В этом случае митёк может относительно долго оттягиваться на дамском вине. Потом, когда его замучивает совесть, он начинает пытаться заработать уйму денег затем, чтобы затем, большую их часть (если ему вообще удаётся их заработать) просвистеть на свадьбе.

Тут уже даже перестаёт действовать отчаянный клич "Митька-брат помирает, ухи просит!.." Так однажды зимой, Карпов долго и тщетно просил ухи, одиноко томясь в деревне недалеко от Москвы. Но все его братки, будто б разом рехнувшись, были заняты своими ляльками! Приехав часов в одиннадцать вечера к ближайшему метро, бедолага сумел, всё же, выудить по телефону Шаповалова и договорился с ним о встрече. По программе предполагалось поехать в деревню и провести там ночь митьковского равнодействия. На последние деньги Карпов разжился двумя фугасами портвейна и с блаженной физиономией спустился в метро.
Просидев на месте встречи впустую целый час, Карпов по его выражению "плюнул на всё рукой" и поехал обратно, без малейшей надежды успеть на последний автобус за город.
Последний автобус, каким-то чудом, пришёл, но Шурик, глубоко потрясённый тем, что в фольклоре выражено строчкой: "Нас на бабу променял", в задумчивости проехал нужную остановку и был вынужден возвращаться обратно заснеженными полями и лесами. Хорошо хоть портвейн у него с собой был...

Вот так может и митёк, проводя ночь утех и наслаждений, позабыть обо всём на свете. Случаются однако, и крайности другого порядка. Однажды, тот же Шурик, чрезмерно приняв по поводу увольнения с работы, придя домой, моментально сделал "рубанько" в койку. Случилось так, что в этот же вечер, одна добросердечная сестрица решила проведать злополучного братка. Позвонив в дверь раз семь или восемь, она уже решила было идти, но тут послышалось шлёпанье босых ног по паркету и сонный голос грозно вопросил: "Кто там?" "Это я, сестрёнка твоя, Оленька!" - радостно отозвалась воспрянувшая духом гостья. Но радость её оказалась преждевременной. "Не знаю я никаких сестрёнок!" - неожиданно прозвучало в ответ. Опешившая сестрёнка порешила, что братец, либо помрачился умом, либо понизил чувство юмора прямо пропорционально повышению уровня алкоголя в крови. "Да я это! Я! Алёна!" - решила она назваться своим настоящим именем. Реакция Карпова оказалась крайне неадекватной. С минуту он сопел в замочную скважину, после чего грубо поинтересовался: "И много вас там?" Окончательно обалдев от такого обращения, Алёна решительно стукнула в дверь и заявила: "Ты, Карпов, там совсем спятил? Ну-ка, открывай давай!" Какое-то время за дверью царила тишина. Вдруг дверь слегка приподнялась и заходила так, словно Карпов пытался снять её с петель. Потом всё стихло, послышалось жалобное "Она н-не отк-крывается!.." и, сопровождаемое каким-то мычанием, удаляющееся шлёпанье босых ног... Но смею вас заверить - подобные проступки отнюдь не являются характерными для митьков!

[позорная картина на эту тему]


главы 1-3
главы 4-6
тексты --
вход --
песни --
прочее --
книга --
архив mp3 --
© Александр О'Карпов